Вместо этого подумала о том, какие возможности это даст: прикасаться к нему, обнимать, целовать, ощущать на себе и в себе.
Не знала, как выдержу. Но хотела попробовать. Даже если все это только до выпуска.
– Не против… Думаю, так было бы правильно…
Глава 29. Скрипнув сталью, открылась дверь
Планов на выезд не было. Оперативка по стандарту – короткая, без раскачки. И распустили. Половина бойцов сразу в тренажерку двинула. Я, понятное дело, в их рядах. Кому-то, может, норм час-два чаи погонять, а меня от бесцельного топтания в раздевалке клинило, пиздец.
Все, само собой, на рации. В СОБРе режим повышенной готовности – не просто лозунг. Образ жизни.
Разминка. Канаты. Турник.
Когда взялся за грушу, кожа уже горела и сочилась. Хотел бы сказать, что с потом и физической болью весь внутренний перегруз вышел. Да хер там. В мозгах, за ребрами, в животе, в позвоночнике – сидели реакции.
На нее. На «свою». Безвылазно.
«Не против… Думаю, так было бы правильно…»
Стоило проиграть эти фразы, в груди вальнуло, аж лязгнуло.
Согласилась. Почему? Один хуй знает. Сам я не то что не понимал. До сих пор не верил. Учитывая, как шарахалась последние дни, думал, поэтапно обрабатывать придется. Не давил же вроде. Напролом не пер. Просто спросил. А она – пустила. Без отмазок. Сдалась, как будто ждала.
Только услышал, что не против, готов был в ту же секунду гари дать. На месте. Без обвеса[1]. Сломом, как на зачистке. Но первое – сын. Второе – работа. И третье, основное – впечатлительность «своей». Понимал: рвану по беспределу, у нее от одного лишь страха оборвется цикл.
Волевым усилием выдернул себя из дома. Прибыл на базу – все, как положено. И тут новая задача встала – дотянуть до конца дежурства. Ныло, конечно, не сердце, а то, что географически и исторически располагается пониже. Боевая часть, которую хрен обманешь. Но сам факт, что вело обратно в логово – это просто ебануться неожиданность.
Когда успело так привязать? Хрен знает. Держало мертвой хваткой.
Лег под штангу. Взялся за гриф. Выжал раз, задержался и полетел рывками. Только вот в башке ни хуя не техника крутилась.
Искрило предрассветное утро.
Укрывая жену, не особо себе доверял. Штормило по полной: ниже живота звенело, в приводах резало, ствол тянуло, а все, что выше, как при смещении центра тяжести, теряло силу. Но намеренно все же не лез. Во сне подтащил, вжал в себя, начал трогать, как если бы трахать собирался… Открыл глаза, когда в голову уже ударило. Гудело под черепом так, что притупилась слышимость. Еще и поднятый жаром запах «своей» висел в воздухе, как дымовая завеса. И под руками – она. Сориентировался, базара ноль. Но вырубить инстинкты не смог.
– Руслан… – вытянула хрипло, с надломом, но при этом охуеть как мягко.
И это обращение вмазало по мозгам тяжелее, чем череда выстрелов. Вены слету раздуло, будто впрыснули что-то. А с новым притоком заряженной крови в паху дернуло так, словно гарпуном подцепили. Перекорежило всего – сука, в целом не помню, чтобы когда-то так сводило судорогами. Внутри взвыл зверь – резкий, дикий, голодный. Гнал в атаку. В нее. Вбиваться с напором. До вырванных с корнями тормозов. До потери берегов. До полного слива сознания.
– Руслан…
Дыхание у «своей» сбивалось лихо. Грудь, которую я еще вчера не имел права трогать, горячо дрожала в моих ладонях. Молоко стекало, делая все мокрым. Мне не мешало. Наоборот. Добавляло остроты.
– Руслан…
Ствол вштырило импульсом. Сердце бахнуло в уши.
И я накрыл шею «своей» поцелуями. Почувствовав, как откликается, еще крепче прижал. И нас обоих закоротило дробью.
– Руслан…
Уже как зов. Мольба. Привязка.
Вломило так, что мозги отказали. Грудь раскатало. Только тело, как на спецоперации, вперед несло.
«Своя» разомкнула ноги. Впустила.
Влажная. Трусы насквозь. И это уже не молоко. Это та самая готовность. Откровенное желание.
За ребрами, под мясом, так забилось, что напрочь потерял ровную линию дыхания. Нет, это гребаное сердце не билось. Оно вжаривало. Каждый толчок был похож на таран, в ситуации, где ставки идут не на жизнь, а на смерть. Под этим обстрелом руки делали свое дело – скользили, будто знали все точки. И карты не надо.
Тело требовало: бери. Мозг уже не мешал.
«Своя» горела, сжигая меня.
И тут… Ор. Сработала сигнализация.