– Да они не поэтому смотрели… – просипела задушенно.
Я бы тоже смотрела…
– А почему? – ухватился Чернов, прищуриваясь.
Готовый слушать, что бы я ни сказала.
Я пожала плечами, но все же выдавила:
– Просто на тебя… Ты… притягиваешь внимание…
Он хмыкнул. Легко, без насмешки. Не сводя с меня взгляда, которым слишком много умел выразить. Своей плотской жаждой сжигал едва ли не сильнее, чем утром прикосновениями.
Забрав «покупки», я поспешила с ними в спальню. Там, спрятав все, сделала паузу, чтобы перевести дух. Техника «дыхание по квадрату[1]» – четыре секунды на вдох, четыре на задержку, четыре на выдох и еще четыре на паузу – работала слабо, но все же… Я пыталась делать хоть что-то.
Когда вернулась, Руслан уже мыл в ванной руки.
Прошмыгнув мимо приоткрытой двери, зашла в кухню. Все было готово – и сало, и хлеб, и сметана, и пирожки уже красовались на столе. Оставалось лишь налить борщ.
Пока доставала тарелку, появился Руслан. Разгружая меня, он без слов взял Севу.
Я заискрила. Не только от контакта. А просто потому что он вот такой… Внимательный.
– Ну что, «Добрыня»? На сколько стирок напрудил, а? Да я вижу, что все завешано. Старался, да, енот? Загонял мать? Смешно тебе? Спасибо хоть соседей не залил.
Сева и правда смеялся. Мне уже казалось, он будет хохотать, что бы Руслан не говорил. Просто от интонаций, которые научился различать.
– Все… Садись, ешь… – шепнула на ходу.
Поставив на стол тарелку с борщом, забрала сына. Не только потому, что не хотела, чтобы мешал… Было сложно сейчас смотреть на них вместе. Да и дрожащие руки требовали спасения.
Ужин прошел в полном молчании. Что мы ни делали, напряжение между нами росло. Создавалось впечатление, что сам воздух становился плотным, горячим и наэлектризованным.
Но самым сложным процессом стало купание. Я старалась дышать ровно, но выходило неприлично поверхностно, с лишними задержками и двойственными стартами. В горле стоял ком. А в груди жара было уже столько, сколько не было никогда. Я плавилась изнутри. И взгляды Руслана никак не улучшали ситуацию. А уж когда он случайно касался, внутри что-то вспыхивало, словно фитиль какой-то дотягивался до заряда. Отклик шел по всему телу. Но собиралось все внизу живота. Там вспыхивало. Срывалось. Готовилось к детонации.
Никакая тактика не спасала.
Чувствовала, что Руслану тоже сложно. Он ушел на балкон, как только мы принесли Севу в спальню. Пока я одевала, кормила, укладывала ребенка и сама принимала душ – курил. Но стоило мне выйти, он тут же нырнул в квартиру.
Столкнулись взглядами – коротко, но мощно. И внутри меня с такой дурью все сотряслось, что показалось: тот самый взрыв вот-вот случится. Но нет. Не случился. Просто внизу живота скопилась боль – острая, требовательная, жгущая.
– Ты все? – спросил Руслан отрывисто, не сбавляя хода. Я кивнула, не в силах даже слово вымолвить, невольно вдыхая не только запах табака, но и обжигающе родной аромат мужского тела. – Я быстро, – отбил сдержанно, будто давая серьезное обещание.
И зашел в ванную.
А мое сердце тотчас врубило барабанный бой.
Громкий. Неумолимый. Зовущий на штурм.
Прошла в спальню. Возле кровати на мгновение застыла. Однако, поколебавшись, все же сняла халат. Забралась под одеяло Чернова, которое сейчас было общим, но пахло исключительно им. Этот запах так плотно лег на мое тело, что я тут же задрожала. И уже не могла остановиться. Меня било и било, несмотря на все усилия расслабиться.
И вот напряжение достигло пика… Вода выключилась, дверная ручка щелкнула, и послышались шаги.
Медленные. Тяжелые. Уверенные.
Каждый словно удар по моим воспаленным нервам.
Чернов шел. Ко мне.
Навсегда? Или на одну ночь? Я не знала.
Но ждала. С тем самым жаром, который уже невозможно было ни погасить, ни укрыть.
[1] Дыхание по квадрату – это популярная среди военных и спортсменов техника дыхания, которая призвана успокоить нервную систему и собрать внимание в стрессовой ситуации. Выполняется с закрытыми глазами.
Глава 31. Эта ночь нам покажется сном
POV Людмила
Казалось, все было решено, согласовано и просчитано до мелочей. Действовали ведь, как и положено, строго по пунктам. Но стоило Руслану переступить порог спальни, все планы полетели в трубу. Сева, не проспав и получаса, разразился плачем.
Наверное, я слишком зациклилась на близости… Крик стал полной неожиданностью. Я бы замерла в оцепенении примерно как утром, но зов сына был столь пронзительным, что сердце вмиг откликнулось и заныло той уникальной болью, которая являлась неотъемлемой частью материнской любви.