Он сжал крепче и перекрыл:
– Как ты?
– Нормально… – с трудом выдавила я.
– Нормально? – переспросил с недоверием, будто знал, что отголоски близости не отпускали ни морально, ни физически. – Ничего не болит?
Боль присутствовала. Но я мотнула головой, отрицая очевидное.
Чернов же снова стиснул всю меня, со скрипом заставляя вжиматься в его стальную грудь.
– Я весь день чумной. С похотью по клеткам, как со взрывчаткой, – не выдохнул, а буквально зашипел в мое многострадальное ухо. – Хочу тебя, аж трясет.
Бойца не выключал. Но и не прятал, что внутри рвет.
– Можем… – пробормотала я, ощущая, как у самой все сохнет – от губ до желудка. – Можем сейчас пойти домой… – вытянула кое-как. С паузами, в которых то слишком много дыхания было, то напрочь отсутствовало. – Если Сева будет спать…
Договорить Руслан не дал. Резко поднявшись, потащил нас с сыном домой. Я, конечно, не сопротивлялась. Шла за ним, как под гипнозом. С пылающим телом и одним-единственным желанием: скорее оказаться в объятиях мужа.
Глава 33. Ты одна, ты такая
Я знал, что такое контузия. Было дело. Проходили.
СВОЯ рванула мощнее. Ударила по мозгам, по нутру, по костям, по нервам. Филигранно прошлась. Все повело. Перекорежило. Неизменным ничего не осталось.
Вроде отстрелялся. Выпустил пар. Снизил нагрузку. Но новая смена тянулась напряженнее предыдущей. Пульсация не только по члену ходила. Скользила ржавой проволокой по всему организму.
Говоря, что трясло, ни разу не напиздел.
Домой, ясное дело, летел.
В дороге сцены становились ярче: как СВОЯ открывалась, принимала, выгибалась, стонала… На выдохе. Сквозь дрожь.
И тут… Снова, сукина душа, Косыгин. Ебаный пень. Глаза б мои не видели.
Один разговор у нас уже был. Позавчера. После больницы. Я прямо сказал, чтобы прекращал таскаться к моей семье. Жека выкручивался, прикрываясь благородством. Дескать, помогал по старой дружбе. Я резко, без второго дыхания, заверил, что мы не нуждаемся.
Не дошло? Вот это, блядь, и выбесило сильнее, чем что-либо. Выбесило так, что моргнул, и все вокруг красным залило.
Так что новый диалог сразу по-боевому пошел. Без всей этой братской хероты.
– Какого хуя ты опять трешься возле моей жены?
Косыга, зная меня, был готов. Принял наезд без просадки.
– Твоей жены? И давно ты ее таковой считаешь? – толкнул с ухмылкой.
– Давно, не давно – тебя ебать не должно. Сказал, моя – значит, так и есть. Еще раз увижу рядом, не только твою самодовольную харю набок сверну, но и ноги, на хрен, выдерну.
– Ты че, Рус?.. – растерялся друг. Мне было похуй. – Я же только помочь хотел…
– Я сказал: хватит нам твоей помощи. Все. Финиш. Я, мать твою, серьезно: и про харю, и про ноги. Съебись.
Этого хватило, чтобы Косыгин, наконец, свалил. Но меня не отпускало. Тупая тяжесть разносила грудь, потому как, несмотря ни на что, чувствовал угрозу.
СВОЯ будто не понимала, как все обострилось. Но откликалась. Чувствовал кожей, как вибрировала. Эти волны, когда держал ее на руках, шли мне в тело, словно микротоки, и с гулом били по костям.
Эмоции сжались внутри, словно пружины. Хотел высвободить эту энергию до того, как она перегреется и выстрелит.
Но дома Сева не спал. Сначала выдул по литру молока из каждой сиськи. Потом обосрался так, что из подгузника по спине полезло. А после купания орал в потолок.
Жизнь с ребенком – это вам не служба, блядь. В ней нет перерывов. Вахта круглосуточная. Реальные испытания на прочность нервов, воли и выдержки.
– Хватит. Не давай ему больше, а то еще обрыгается, – скомандовал, утаскивая извивающее тело сына из-под сиськи, которую он уже не сосал, а в психах яростно жевал.
СВОЯ отпустила. Но, пока носил, ходила след в след.
– Иди в душ. Займись собой. Расслабься, – сказал ей тихо. – Я справлюсь.
Люда кивнула, взяла какие-то вещи и исчезла.
«Добрыня» пыхтел, фыркал, дрыгал ногами, крутился и бился головой мне в плечо – в общем, никак не мог приткнуться. Я мысленно матюгался от бессилия, которое сын моментами еще умудрялся во мне вызывать, но разговаривал с ним предельно четко, чтобы собрать расфокусированное внимание и успокоить.
– Ты глянь, тяжелый стал. Матери тебя, верняк, трудно таскать. Видел, какая она? Маленькая. Хрупкая. А не жалуется. Никогда не жалуется. Это ценить надо. Ты же мужик. Боец. Чернов. Заканчивай истерику. Сытый, чистый, сухой, укропной водой напоенный… Что тебе еще надо? Ты если спать не хочешь, орать необязательно. Вот да, втыкай по сторонам. Оценивай, так сказать, обстановку. А то горланишь, глаза закрыв, а вокруг жизнь летит. Враг, понимаешь ли, не дремлет. Учись контроль держать.