Коляску с Севой рядом на тормоз поставил. Я заглянула в люльку, чтобы убедиться, что с сыном все в порядке, и, поправив фату, которая служила защитой и от насекомых, и от солнечных лучей, опустилась в предложенное кресло.
Клонящееся к горизонту солнце никоим образом меня не касалось, но я все равно почувствовала, как по коже скользнуло чрезвычайно жгучее тепло.
Все из-за Руслана.
Играла композиция той самой группы, что я не раз ловила из окон его машины, еще когда мы учились. Фактор-2, если не путаю. Пели про весну. Пели похабно. Именно последнее меня всегда возмущало. Сейчас же… Глядя на то, как Чернов, стоя у мангала, сосредоточенно щурясь, облизывал губы, чувствовала, что эта самая весна действует на меня.
Настойчиво. Навязчиво. Пробираясь в самые потаенные уголки тела.
Опять врывается весна, и созрели семена,
Я прошу тебя, давай собирать мой урожай.
Орудие труда ты получишь без труда… А-а…
Подняв голову, Рус поймал мой взгляд, подмигнул и вдруг… улыбнулся. Не как боец. Как тот Чернов, которого я изо всех своих зрелых сил старалась не замечать с первого по четвертый курс. По-мальчишески задорно.
Я чуть не задохнулась. Внутри все так загудело, словно по нервной системе ударили высшим разрядом. Едва сдержалась, чтобы не выдать себя тремором. Устроив руки по обе стороны от своих бедер, вцепилась в край кресла и судорожно сжала ослабевшие ноги. Между ними стало горячо и… влажно. Разболелся живот. Но все это… являлось приятным до безумия.
– Сопровождение на уровне, – беззлобно бубнил нанизывающий на шампуры мясо Владимир Александрович. – Думал, ты в СОБРе перерос этот пацанячий лепет. А нет.
Рус высунул язык и, зажав его, снова ухмыльнулся. Отец на его выходку тоже выдал улыбку – мельком, но искренне.
– Ой, цыганва… – протянул в своей манере. – До сих пор удивляюсь, как Мила за тебя замуж пошла. Редкая удача.
Я поежилась и покраснела.
А муж, сощурившись, выдвинул:
– Спланированная акция?
– Точно спланированная. Твоими стараниями. За дровами, орел, смотри. Прогорят же, твою налево.
– Слежу. Не прогорят.
Видимо, как раз чтобы не прогорели, Чернов размахивал над углями куском фанеры. И, Боже мой, с каждым движением у него так сильно напрягался пресс, что все четче прорезались кубики. Моментами и без того плоский живот западал, оставляя чрезвычайно выраженными косые волокна. Шорты медленно, но неотвратимо, съезжали ниже. Ниже резинки трусов.
Работали при этих действиях и плечи, и грудные, и руки.
Добавим проступающие под смуглой кожей вены, блики солнца, стекающие капельки пота и эту волнующую поросль… И дадим оправдание моему подвисшему состоянию.
Я не знала, получится ли у нас что-то в доме свекров. Но уже очень сильно ждала того часа, когда мы с мужем останемся наедине.
Нашпилив мясо, Владимир Александрович ушел в расположенную в глубине сада беседку. Вскоре туда же направились и его старшие сыновья. С упаковкой пива. По пути предложили бутылку Руслану. Он отказался.
Я поняла, что из-за меня, чуть позже, когда он, не прекращая обмахивать мясо, спросил:
– Что насчет алкоголя? Это только из-за деда? Или были еще причины?
Внутри меня все дернулось, стоило лишь принять его взгляд.
Отвечать не спешила. Не потому что не хотела. Прокручивая кольцо на пальце, какое-то время собиралась с мыслями.
– Так сложилось, что в моем окружении все пили, – призналась неловко. – И… Это редко хорошо заканчивалось.
Рус кивнул и задержал на мне взгляд.
– Понял, – выдал коротко, но с реальным пониманием. – Я вообще-то тоже не по пьянкам. Синька – чмо. Не люблю терять контроль.
Я выдохнула, ощущая, как тело охватывает полное расслабление.
«С ним не пропадешь…» – убедилась в очередной раз.
И улыбнулась. Открыто. Не таясь.
Глава 35. Будет так всегда
Только подошла первая партия шашлыка, Сева решил, что пора просыпаться.
– Среагировал на запах мяса, – хмыкнул Руслан, глядя на сына с той самой суровой теплотой, от которой у меня внутри так дрожало, что подворачивались пальчики на ногах. – Мужик.
– Да уж… Скорей бы он все есть начал, – вздохнула, прижимая малыша к груди. – У меня уже примерный рацион питания составлен. Так интересно, какие блюда он больше любить будет.
Руслан, приподняв бровь, усмехнулся.
– Корми здесь. Я прикрою, – остановил уверенно, когда увидел, что я хочу уйти в дом. И, не дожидаясь ответа, крикнул в сторону беседки: – Эй, у нас тут питание младшего состава. Никому не приближаться.
Никто не обернулся. Свекор лишь вытянутым вверх кулаком дал знать, что приняли к сведенью.