– Группа быстрого реагирования! Все на построение! – выдал с крыльца Михаил.
И дети, выскакивая из палатки один за другим, бросились к веранде.
– Чумазые, – протянула с улыбкой его жена Яна. – Построение закончено. Идите умойтесь. И все за стол. Никакого «не хочу», Вика. Пока не поешь, дальше гулять не пойдешь.
– А если поем, можно нам спать в палатке? Ну, пожалуйста-пожалуйста… – затарабанила девочка, складывая руки в умоляющем жесте.
– Ночью еще холодно. Задубеете, – ответила вместо Яны жена старшего брата Черновых – Инна.
– Задубеют – придут в дом, – махнул рукой Алексей. – Но сначала ужин.
– Ура! – закричали дети хором.
Топот ног, шум голосов, волны смеха – все это рвануло на веранду и буквально захлестнуло ее. Не было ни неловкости, ни жеманства. Семья уверенно расселась, занимая каждый свое место. Я свое нашла, ориентируясь исключительно на Руслана.
Стол ломился от еды – помимо шашлыка, который занял почетный центр, были на нем и картофель по-деревенски, и пышная маслянистая пюрешка, и голубцы, и жареная рыба, и пельмени, и мясные рулеты, и домашний паштет, и фаршированные яйца, и маринованные грибы, и свекла с черносливом, и оливье, и салат из свежих овощей. Стояли также напитки: алкогольная настойка, два вида компота и…
– Не против? – хрипло выдохнул Чернов, маякуя стеклянной бутылкой.
Я не сразу поняла, что он предлагает налить гранатовый сок. Этот вопрос… Он ведь говорил так раньше. Только в те мгновения, когда между нами все плавилось, раздвигая границы до полного принятия и потери личной опоры. И вдруг здесь, в кругу семьи, под звуки детского смеха и обсуждения каких-то бытовых вещей.
С нажимом. С интимными интонациями. С неочевидным, но таким цепляющим флиртом.
Естественно, у меня внутри, будто перед взрывом, все поджалось. Внешне жаром обдало. Качнуло. Закололо искрами.
Руслан понял, почему.
И… О, чудо… На его скулах едва заметно, но все же явно тоже тепло прорезалось.
Я сглотнула.
Кивнуть смогла только со второй попытки. Подставлять стакан не рискнула. Потеснившись, дала мужу пространство, чтобы сам все сделал. И пока он наливал, вспомнила, что он этот сок покупал специально для меня. На протяжении всей беременности. И вот… Сейчас. Когда я уже не носила его ребенка под сердцем.
Сделав глоток, я рассчитывала утолить жажду. Но терпковатый напиток ударил по моим рецепторам головокружительным хмелем.
Хорошо, что Руслан подвинулся ближе. Я почувствовала не только жар, но и поддержку.
– Что значит «зачем»? – прорвался в мои мысли громогласный голос свекра. – Дисциплина – это основа семьи, – настаивал, как обычно. И вдруг, резко глянув на нас с Русиком, строго спросил: – Мила, у вас дома кто главный?
Я растерялась, как новобранец. Не смогла собраться с мыслями.
Ответила на автомате:
– Руслан.
Посмотрела на него и… чуть не задохнулась, таким взглядом он накрыл. Вроде те же глаза – темные, жесткие, хищные. А будто под защиту взял. Закрыл ото всех. Оградил. И дал ощущение, что никому прорваться не позволит.
– Вот и правильно, – заключил Владимир Александрович. – Определились, значит. Наладили контакт.
Я не знала, как на это реагировать. Поэтому, в очередной раз смутившись, выдала, будто на службе:
– Так точно.
– Володя, что ты будешь? – окликнула свекровь.
– Голубцы, конечно.
– Подержи Севушку. Наложу.
Утолив первый голод, Черновы снова загудели. Кто-то говорил, что счастье – это тишина согласия. А я подумала, что мое именно в этом шуме. В запахе мяса, дыме от углей, близости мужа, смехе родных, душевности их разговоров и искренней простоте.
Наверное, они, как и все люди, не были идеальными. А если и были, то даже эта безупречность являлась настоящей. Не напоказ.
И с ними я чувствовала себя своей.
Не случайно. Не по ошибке. А по какому-то подсознательному выбору. Сердцем.
Глава 36. Ах, как хочется быть счастьем чьей-то мечты…
После ужина я еще раз покормила Севушку, чтобы уж точно со спокойной душой оставить. Светлана Борисовна его тут же подхватила и, что-то тихо приговаривая, понесла в гостиную к остальным.
– Ты идешь? – поторопил заглянувший в комнату Руслан.
– Мне нужно что-нибудь взять? – спросила я, растерянно глядя на большое банное полотенце у него на плече.
– Нет. Это для тебя, чтобы зайти в парилку, – заявил, небрежно теребя махру пальцами. – Я в шортах буду.
Я… Посмотрела на эти шорты.
Боже.
Зачем только?!