Не знаю, как я не падала.
Руслан держал на одной ладони – чуть выше поясницы. На этой опоре я, заваливаясь назад, и балансировала. Вторая кисть мужа была там же, где находился его рот, помогая растягивать плоть.
Он не спешил. Действовал осторожно. Прокладывал путь, как маршрут – от входа во влагалище к клитору. И обратно. С давлением, от которого каждая выскальзывающая из меня капля становилась горячее, плотнее и тяжелее.
Осы стали жалить сильнее. Срывая мне дыхание. Пробивая импульсами то, что я тщетно пыталась взять в оцепление.
Меня трясло от блаженства, и когда Русик водил языком между половыми губами, и когда он ввинчивал язык внутрь – туда, где раньше ходил лишь его член. А уж когда муж достигал вершины, молниями удовольствия пронизывало все: и сам клитор, и влагалище, и живот, и грудь, и конечности, и голос… Я вся неотвратимо плавилась, превращаясь в нечто иное.
И Чернов то накрывая, то ускользая, то жадно вжимаясь, то невесомо лаская, подводил меня к самому краю выдержки. С методичностью бойца, которым являлся не по статусу, а по натуре.
Брал и брал языком. Завладевал. Толкаясь, едва ли не в пену тягучие соки взбивал. Размазывал их. Слизывал. Собирал, как бесценный нектар.
Я чувствовала, как меняется воздух.
Запах раскаленной древесины, распаренного березового веника и влажного жара вытеснили ярко-пряные, чрезмерно плотские и безумно интимные ноты.
Да… Да… Я сходила с ума…
Не могла не дергаться. Не могла стоять. Не могла молчать.
Пульс отбивал бешеный ритм. В той самой, ныне единственной точке – там, где Руслан разматывал языком.
Как я не гасилась, как не пыталась сохранять хоть какую-то адекватность, тело звенело одуряюще.
«Разве это возможно? От языка? Стоя?» – думала я.
Но факт оставался фактом: давление с гулкими вибрациями нарастало.
И в одно мгновение… силы покинули меня…
Это был не оргазм. Это был взрыв.
С настоящим огневым выбросом. С ударной волной. С разлетающимися обломками, которые рассекали то, что не удалось уничтожить пламени, и окончательно стирали меня с лица земли.
Я тряслась от макушки до пяток. Боже мой, меня буквально било конвульсиями. Сквозь изгрызенные губы со стонами беспрепятственно выходило удовольствие, которое, как лучевую энергию, не было шансов подавить и трансформировать внутри живого организма.
Рус действительно позволил мне упасть. Себе на колени. Я еще содрогалась, когда он обнял. Вглядываясь в глаза, прижал к груди. Моя после оргазма была чересчур чувствительной – естественно, я дернулась. Но далеко уйти мне не дали. Поймав, Чернов зафиксировал на минимальном расстоянии.
Смотрел прямо. Затягивал. Глубоко-глубоко. Там не выплыть уже, понимала. И все равно бросилась. Ушла с головой.
Из-за этого… Сама его поцеловала. Просто потянулась и коснулась губами его губ. А Руслана так сильно торкнуло, что мы разом качнулись.
Да… Да… Он дрогнул, сжал мои ягодицы, вдавил мокрой и все еще пульсирующей частью в свой твердый пах, но в наступление не рванул.
Только разомкнул губы.
Это выглядело как приглашение. Я колебалась из-за стеснения, которое сжало нутро в дрожащий комок, но все же… Подавшись ближе, приняла. Скользнула языком по обветренной нижней губе. По верхней прошлась уже смелее. Собирая соленый жар, и между ними провела.
Дальше не рискнула.
Меня и так трясло от того, что я делала. Сама.
Обвалы в голове, грохот в груди, жаркое марево в животе и разливы лавы между ног – все снова накатывало. С еще более впечатляющей силой.
Чернов сохранял неподвижность. Но его тело так и так давало отклик. Он не мог законсервировать ни дрожь, ни спазмы, ни надсадные вздохи.
– Так… хорошо?.. – шепнула, не открывая глаз.
– Да, – хрипнул Руслан.
Поймал мой язык губами. Втянул в рот и… пососал.
Мое тело выстрелило такими реакциями, что показалось, будто грудь изнутри долбануло молотом. Я содрогнулась, громко всхлипнула и сорвалась, уходя назад.
Контакт ртов прервался. Чернов придержал, чтобы не свалилась.
Нашедшие меня глаза горели, как угли. А сам взгляд разил, словно тепловой удар.
– Пососи у меня, – рванул Руслан сипло.
И меня бомбануло: от звуков, от подбора слов, от той чумовой потребности, что ломала и дробила его дыхание.
Это реально звучало как просьба. Она втягивала в незамедлительное решение. Я не сопротивлялась. В очередной раз подалась. Прижавшись ко рту мужа, взяла его язык и пососала. Не так жадно, как он мой. Более нежно и, конечно же, смущенно. Но Русику, судя по тому, как подо мной дернулся член, и как после вальнуло волной по всему его телу, понравилось.