Не хватало кислорода. Не хватало опоры.
А его… Моего Руслана Чернова… Его было много…
Тело сжималось. Под шальные удары сердца избавлялось от всех видов жидкости. Одна струилась каплями по спине, вторая лилась из груди, третья текла из влагалища, сгущалась на члене мужа и размазывалась по его паху.
Рус ласкал мои соски языком, не обращая внимания на молоко. И когда он это делал, я откидывалась еще дальше и стонала одуряюще громко.
Пока Чернов, завернув руку вокруг моей талии, не подтянул так близко, что между нами вытеснило воздух. Поцелуи прекратились. И моя свобода – тоже.
Остались… Глаза в глаза… И толчки…
Бедра Руслана заработали в неторопливом, но мощном ритме. Каждая подача раскатывала, словно залповая бомбардировка. Он знал невидимые точки. И понимал, под каким углом и с какой силой на них воздействовать. Двигался безошибочно. Четко. Беспощадно.
Я оплела его… Застыла… Слилась… Сдалась…
И когда волна, наконец, ударила – его и меня одновременно – закричала.
Без стеснения. Без страха. Без какой-либо потребности прятаться.
Потому что Чернов держал. И потому что я, доверяя ему, позволила себе полностью в нем раствориться.
Вскоре я обмякла. Но мурашки еще сыпались толпами, а сама кожа лоснилась и липла к Руслану, невзирая на то, что с его стороны ни о какой неподвижности не могло быть и речи, так яростно ходила его грудная клетка, вздымались плечи и дрожали руки.
Мы молчали.
Но шумные вздохи и оголтелое биение сердец говорили за нас, сотрясая пространство и распадаясь в нем.
– Фух… Вот это пропотели, – толкнул Чернов в какой-то момент, присвистывая. – Ну что… ух… Будем мыться?.. Или…
Я кивнула и, сцепляя зубы, поспешила встать.
Прикрывшись полотенцем, невольно зависла на презервативе, который снял Руслан. А точнее на его содержимом. Оно пахло – густо, вязко, солоновато и… возбуждающе. Несмотря на два оргазма – возбуждающе.
Чернов поймал мой взгляд.
– Не волнуйся, все в колпаке. Ничего не пролил, – заверил тяжелым сипом, по-своему понимая, что должен сказать.
Я покраснела, хотя еще секунду назад казалось, что гореть ярче уже попросту невозможно.
– Кто пойдет первым в душ? – выдохнула с паузами, но, учитывая ситуацию и свое состояние, осталась довольна собой.
– Вместе, – рубанул Рус.
Глава 38. Класс, детка, класс
– Уснул? – зарядил на хрипе в темноту спальни.
Намеренно не гасил. Голос сам по себе падал, прорываясь, словно через перегоревшие связки.
– Кажется, да… – отозвалась Люда шепотом.
Прозвучало еще тише, чем у меня. Но на моем затылке повылазили мурашки, стоило ей только молвить слово. Повылазили и бешеной волной бросились вниз по спине. Пока я, заламывая брови, вкуривал, что за клич она использовала, чтобы брать их на подъем, жена, судя по еле уловимым движениям, проверяла налупившегося и сладко кирнувшего под сиськой «Добрыню».
– Да, спит, – подтвердила с теплой улыбкой.
Слышал направленную на сына ласку. Чувствовал.
Это всегда пробирало. Внушительно.
Башкой понимал, что нормальная мать прикипает к своему детенышу, от кого бы ни понесла. Но один хер, тянул часть этой неги на себя.
– Давай отправлю в коляску, – вызвался, преследуя интересы, которые уже горели под кожей.
– Эм… – выдохнула Люда, все еще придерживая сына у груди. – Но тут же ничего не видно.
– Я ориентируюсь, – напомнил ей.
– Ну да… Знаю… Но… Руслан, мне как-то тревожно в этой темноте. Я должна видеть Севу, даже когда он спит. Точно нельзя никакой свет включить?
Сдавило. Туго, словно тисками.
С трудом расправил.
И на автомате повторил то, что говорил полчаса назад:
– Только верхний.
Пока обсуждали, помимо дрожи, в шейных позвонках высвободился какой-то яд. Двинулся, и эту заразу раскидало жгучей паутиной по всему организму.
– Вот, – дернул в стороны шторы. – Уличный пойдет?
Оттуда тоже негусто валило – луна находилась в дохлой фазе, а мутный отблеск ближайшего фонаря едва цеплял край рамы.
– Пойдет, – согласилась Люда, когда я уже готов был идти искать лампу.
Мотнув головой, поспешил забрать сына.
Яд по кровеносной системе подбирался к сердцу. Когда наклонился, из-за запаха СВОЕЙ зажгло трахею и залило бронхи. Мать вашу. Без заминки хлестнуло прямо в ту самую мышцу. После это впрыска она, вестимо, стала качать натужно, как мотор на перегреве.
Принял сына.
Не успел отойти. По предплечью скользнула ладонь. Жены. Поправляя шапку на «Добрыне», зацепила меня. Так зацепила, что пальнуло в обе стороны.