Втянула аромат ее духов, и на душе стало безумно тепло. Обняла в ответ.
– Ты в порядке? Как вышла? – зачастила свекровь, отстраняясь.
Я замечала, как вглядывается. Не только в лицо. С головы до ног смерила. А задержалась по итогу на глазах.
– Меня вывели через крышу, – прошептала тихо.
В этот момент как раз и Владимир Александрович подоспел.
– Кто? – спросил он, оглядываясь.
В форме. Явно прямо из академии летел.
И… искал взглядом сына.
Я так хорошо его понимала… Глаза вмиг стали мокрыми.
– Русик… – выдавила и запнулась. Собраться, чтобы закончить, было крайне сложно. Стискивала кулаки, пока ногти не подожгли нервы. – Он еще там. Работает.
Свекор сглотнул, подобрал губы в полоску и будто посерел.
– Ты сама как? – выдохнул после небольшой паузы.
Светлана Борисовна, промокая платком уголки глаз, тоже умудрялась поддерживать – гладила меня по спине и ободряюще улыбалась.
– Все нормально. Цела и невредима. Благодаря Русику. Кровь не моя. Одного из… этих.
Не вдавалась в подробности. Слишком много разных людей было рядом.
Владимир Александрович все понял. Сдержанно кивнул и без слов прикрыл глаза.
Толпа перед зданием загудела. Начали выносить пострадавших.
Мы спохватились и бросились ближе ко входу.
Среди раненых были и силовики.
Я застыла, впиваясь не взглядом. Всей душой.
«Не он… Не он…» – чувствовала.
Следом потянулись мирные. Кто-то просто шел, кто-то прям бежал. Люди всхлипывали, смеялись, падали на землю и в объятия друг друга.
Я увидела Леру с Ирой. Порадовалась, что они целы, и что их тоже встречают.
Руслана не было.
Боже мой…
Заострила взгляд на собровцах, но его среди них не нашла.
Выходи. Прошу тебя, выходи.
Дыхание сбилось, и грудь наполнилась такой тяжестью, что почудилось: сейчас разорвет. Проклятое сердце-колючка. Металлический еж! Оно меня убивало.
Выходи.
Светлана Борисовна, прикрывшись, тихо всхлипнула в платок. Владимир Александрович стоял, вытянувшись, как на параде. Лицо ледяное, но пальцы подрагивали.
– Выходи… Пожалуйста… Выходи… – уже шепотом молила я.
И вдруг…
Он.
Медленно. Своим ходом.
Живой. Целый. Собранный. Опасный. Мой.
Подкинуло изнутри. Сорвало.
И я побежала, словно кто-то отмашку дал. Словно кросс этот на время, и от количества этих секунд зависит моя жизнь.
Сквозь толпу. Сквозь шум.
Наперегонки с ошалевшим ежом. Он разлетелся на кусочечки, едва столкнулась с Русланом. Врезалась, взорвалась и расплавилась. Слезы – реками.
Он поймал. Стиснул. Не позволил упасть.
Казался выше, массивнее, мощнее. Твердый и непробиваемый, словно целиком из бронестали. Но держал так бережно, словно боялся помять. Я же ощупывала лихорадочно – плечи, шею, голову.
Точно цел?
Из-за балаклавы не было видно лица. Только глаза. Мои любимые. Темные. Глубокие. Прицельные. Взял на мушку и тут же поразил.
Я не сопротивлялась. Ничуть.
Выстрел. За ним эхо. По закоулочкам тела. И мне так хорошо.
А он дальше пошел… Прижался губами, прямо через балаклаву, и выдохнул со всей силой. Всей своей истощенной, до предела выжженной душой. Между нами оставалась ткань, а я чувствовала, что так крепко он меня еще никогда не целовал. Даже когда заходил с языком. Просто в тот момент… Боже мой, каждой клеткой в меня вошел. Это было мощнее всего, что происходило там. В том гребаном аду.
Возникло ощущение, что там он сдерживался.
А сейчас… Выпустил все.
Жаль, этот жгучий поцелуй через балаклаву был единственным, что мы могли себе позволить.
Здесь.
Но дома…
Рядом кто-то прокашлялся.
Я оторвалась от мужа. Чуть сместилась, прижимаясь боком. Глянула в сторону.
И застыла.
Перед нами стоял генерал Дубинский. А около него Лера.
В этот же момент к нам добрались родители Руслана. Обнимали нас вместе, поняв, что сейчас будет трудно разлепить.
– Это твой парень? – спросила девочка, курсируя взглядом по Чернову.
– Муж, – с гордостью выдохнула я.
– Я тоже люблю военных, – уверенно выдала Лера. – Красивых, здоровенных!
Я улыбнулась. Светлана Борисовна весело прыснула. А генерал кривовато усмехнулся, но уже через мгновение вернул лицу офицерскую суровость.
– Курсант Чернова, – обратился официальным тоном. – О том, что ваш супруг – один из лучших бойцов в составе группы – наслышан. Сегодня вы показали, что рядом с ним – не просто жена, а самостоятельная боевая единица. Вы были не слабее ни по духу, ни по действиям. Сработали не как курсант, а как профессионал. Спасли не только мою внучку, но и десятки гражданских. Переданная вами информация сыграла ключевую роль в момент принятия решения на штурм. Время в таких ситуациях – главный ресурс. Объявляю вам благодарность. С занесением в личное дело. И если в будущем что-либо потребуется – не стесняйтесь, обращайтесь. Людей, которые так работают под огнем, я не забываю.