– Курсант Чернова, – сказал Терещенко, едва я встала за кафедру. – Доклад готовы начать?
– Так точно, – ответила, вытянувшись по струнке.
– Начинайте.
Вдохнула поглубже. Вспомнила слова Руслана. И начала говорить. Процесс пошел ровно и четко. Оттачивала каждую фразу, как учили. Подполковник Каратов внимательно слушал, время от времени кивая. Терещенко водил ручкой по бумаге, периодически бросая на меня быстрые, оценивающие взгляды.
А Селиванов… Он выглядел как никогда расслабленным. Сдержанным, но расположенным. Понимающим.
Это придавало сил.
И я говорила.
Не сбивалась. Не запиналась. Весь тот ворох нервов, что до этого часа клубился внутри, застыл и не мешал. Слова ложились одно к одному – выверенно, содержательно и внушительно.
– …В первую очередь, это внедрение обязательного контроля со стороны органов опеки и ПДН при выявлении случаев домашнего насилия в отношении несовершеннолетних. Во-вторых, разработка программы реабилитации для жертв, которая должна включать не только психологическую помощь, но и юридическое сопровождение на всех этапах уголовного процесса. В-третьих, с целью предотвращения риска повторного насилия и давления со стороны агрессора, создание пунктов временного размещения, в которых жертвы смогут находиться под охраной все время, пока идет расследование, – выдала без запинок. Оглядев комиссию, позволила себе на финальной точке замереть взглядом на полковнике Селиванове. – Таким образом, предложенные меры направлены не только на наказание преступников, но и на комплексную защиту жертв домашнего насилия, что позволит минимизировать риск рецидива и повысить уровень общественной безопасности.
Мысленно поставив жирную точку, я почувствовала внутри пустоту. Вот и все. Отдала все, что могла. Процесс завершен.
Повисла тишина, которая сразу внесла ясность: вопросов не будет.
– Людмила Чернова, в девичестве Ильина, – проговорил полковник Селиванов медленно, с той самой отеческой улыбкой, будто бы смакуя каждое слово. – За пять лет обучения ты ни разу не дала повода усомниться в своих способностях. Старательная. Собранная. Внимательная. Всегда видела суть и била точно в цель, – отметил и взял паузу, во время которой в моей груди все сжалось. – Сегодня ты подвела итог своего обучения. Работа – сильная, продуманная, глубокая. Доклад – уверенный и четкий. Выводы подкреплены реальными данными. Видно, что ты вложила не только знания, но и душу. Это чувствуется. И это ценится. Хоть и принято считать, что служба – это холодный разум, – сказав это, Селиванов бросил взгляд сначала на Терещенко, а затем и на Каратова. Те сидели молча и неподвижно, подчеркивая значимость момента. – Твоя дипломная работа – безоговорочно, лучшая, – продолжил полковник. – И это, учитывая твой семейный статус и наличие маленького ребенка, вызывает уважение вдвойне. Справиться с таким объемом и остаться на высоте – дорогого стоит. Я уж не буду перечислять былые заслуги… Пример для всего курса, – заключил, склоняя голову чуть вбок. – Курсант Чернова, – голос стал выше, но при этом мягче. Прозвучало как-то по-особенному. – Ты – тот курсант, о котором говорят: «Будущее правоохранительных органов». Нам будет тебя не хватать.
Во время новой паузы не только сдавливало грудь, но и пульсировало в глазах.
И все же я держалась.
Пока полковник Селиванов не отчеканил более официальным тоном:
– Защита окончена. Можешь выйти.
Я сжала губы и приложила руку к виску.
– Так точно.
Сделала шаг назад и, все еще не веря, что это конец, покинула аудиторию.
В груди и в висках грохотало попросту феерически, пока не увидела Руслана с Севой на руках.
Глаза в глаза. В упор. И комок нервов растаял, расползаясь по телу теплом, которое толкнуло меня дальше, чем я когда-либо позволяла на людях – Чернову в объятия.
– Я справилась, – шепнула ему в шею, неосознанно растирая ладонями его широкую спину.
– Я не сомневался, – пробил он, касаясь губами моих волос.
Глава 47. Солнышко в руках
Выбежала в прихожую, едва в замке заскрежетал ключ. Это уже вошло в привычку. Чем бы ни занималась, стоило Руслану вернуться домой, неслась встречать. Не могла терпеть ни секунды, понимая, что он рядом. Не медля, хотелось увидеть.
Столкнулись взглядами, и на моем лице, невзирая на смущение, расцвела улыбка.
– Привет, Чернова, – поздоровался глухо.
Севший голос Руса – это остро резонирующая по нервам частота, неизменно приводящая в состояние повышенного волнения.
– Привет.
Едва я успела это выдохнуть, он сжал мою талию ладонями, наклонился и поцеловал.