— Он упал с крыши, — быстро пояснил Кит, появившись следом. — Уходили от хвоста, нарвались.
Полина метнулась за аптечкой. Когда вернулась — Грек был бледен, пульс слабый. Она на ходу давала команды, кто и что приносит, как подержать, как отрезать ткань, как готовить катетер. Голос чёткий, без дрожи.
Кит стоял сбоку. Бесполезен, но не мог отойти.
— Давление падает, — выдохнула она. — Мне нужен кто-то, кто подаст кислород и зажмёт артерию. Ты, Кит. Держи здесь.
Он впервые оказался в её власти. В её мире. И делал всё, как она говорила.
— Дави крепче, — крикнула она, мельком взглянув на него. — Или хочешь, чтобы он истёк к чертям?
Он молча кивнул.
Минуты казались часами. Кровь, крики, напряжение.
Когда всё было закончено — Полина рухнула на стул. Руки в крови, глаза мутные от усталости. Кит встал рядом. Молча. Долго.
— Малая… — начал он.
Она вскинула на него взгляд:
— Не называй меня так. Я не просто фельдшер. Я — часть этой команды. Ты понял?
Он медленно сел напротив.
— Я понял. Ты — больше, чем команда. Больше, чем просто кто-то в моей жизни.
Она удивлённо моргнула.
Он не шутил. Не язвил. Он был… по-настоящему открыт.
— Что это значит?
— Я сам пока не знаю. Но знаю одно: сегодня я смотрел, как ты творишь чудо. И если бы ты не приехала, Грека бы уже не было. Ты держала его жизнь в руках. А вместе с ней — и мою.
Молчание. Потом он медленно протянул руку, коснулся её пальцев.
— Отдохни. Здесь. Рядом. Я постерегу тебя.
Полина не ответила. Просто кивнула.
Но в её груди с этого вечера родилось нечто опасное. Что-то, от чего она боялась — но больше не могла отмахнуться.
Глава 32
Глава 32. Тёплый летний вечер.
Они приехали на дачу, где запахи сосен и свежей воды сливаются с лёгким ветерком. Остальные уже готовят шашлыки, а Полина решила немного освежиться и искупаться в реке. Взяв полотенце, она направилась к воде — она была удивительно тёплой после долгого жаркого дня.
Полина стояла у кромки воды, мокрые волосы тяжело спадали на плечи, холодок от ветра заставлял её слегка дрожать, несмотря на тёплый вечер. Она аккуратно выжимала полотенцем капли с прядей, когда внезапно услышала голос
— «Смотри, змея!» — и в следующий момент потеряла равновесие, мягко рухнув в крепкие, надёжные объятия Кирилла.
Её сердце застучало чаще — не от страха, а от неожиданной близости. Его руки обвили её тонкую талию, тепло его тела проникло сквозь мокрое полотенце, заставляя забыть о холоде и ветре. Полина почувствовала, как его ладони сжимают её осторожно, но уверенно, будто хотят запомнить каждый изгиб, каждую линию.
Кир наклонился ближе, и капли воды с её волос касались его кожи, словно маленькие прикосновения ветра. Его пальцы медленно проводили по мокрой пряди, убирая волосы с лица, открывая ей взгляд, полный непередаваемой глубины. В его глазах не было никакой угрозы — только нечто тёплое, интимное, что казалось непозволительным на фоне их сурового мира.
«Полина...» — его голос был тихим, чуть хриплым, словно он впервые произносил это имя вслух и не хотел отпускать.
Она чуть наклонила голову, губы едва коснулись его, и весь мир сузился до их дыхания и биения сердец. Полина не могла контролировать прилив чувств — пульс учащался, кровь закипала в венах, и в этот момент она забыла обо всём — о страхах, о боязни, о прошлом.
Кит продолжал мягко касаться её лица, нежно, будто боясь сломать хрупкую связь между ними. Он прикоснулся губами к её щеке, затем медленно скользнул к губам, запрашивая разрешение. Когда их губы встретились, время будто остановилось — мягкий, сладкий вкус, электрический заряд, прошедший по всему телу.
Полина чувствовала, как между ними нарастает не просто страсть, а нечто большее — желание быть рядом, быть понятыми, даже несмотря на весь хаос вокруг.
Он прошептал с улыбкой:
— Ну что, я всё ещё не в твоём вкусе, малая?
Она с лёгкой усмешкой ответила:
— С таким подходом — точно.
Они рассмеялись.
Глава 33
Глава 33. Полотенце
Полина, всё ещё ощущая на губах его поцелуй, отступила на шаг, поправляя сползающее полотенце.
— Кир, отвернись, — с полусмехом и полусмущением сказала она. — Я оденусь.
Он ухмыльнулся, не делая и шага в сторону:
— Во блин... А что я там не видел?