Перед ней был крупный мужчина с заплывшими глазами и тяжелым дыханием, пропитанным алкоголем.
— Эй, красотка, куда это ты одна собралась? — просипел он, притягивая ее ближе. Его взгляд скользнул по ней с неприкрытым вожделением. — Скучно одной, давай я тебя развеселю.
— Отстань! — попыталась вырваться Изабелла, но его хватка была как железные тиски. — Я сказала, отстань!
Но мужчина лишь глупо усмехнулся и, не отпуская ее руку, другой ладонью грубо схватил ее за задницу.
Это было последней каплей. Изабелла, не думая, с размаху ударила его по лицу. Звук шлепка прозвучал оглушительно в шумном зале.
— Руки прочь от меня, урод! — крикнула она, трясясь от ярости и отвращения.
Пьяница взревел от бешенства. Его лицо исказилось гримасой ярости, и он занес руку для ответного удара. Изабелла инстинктивно зажмурилась, готовясь к боли.
Но удар так и не последовал.
Она услышала сдавленный стон и хриплый, ледяной голос, который знала слишком хорошо.
— Ты, похоже, перепутал даму с кем-то, кто ждет твоих ухаживаний.
Изабелла осторожно открыла глаза. Лоренцо стоял рядом, его пальцы с такой силой сжимали запястье напавшего, что те побелели. На его лице не было ни тени насмешки, только холодная, безжалостная ярость. Он не выглядел героем — он выглядел как палач.
— Охрана! — его голос прозвучал властно и громко, разрезая гул зала. — Выведите этого джентльмена. Он устал.
Подбежавшие охранники быстро и без лишних слов увели бормочущего пьяницу. Изабелла стояла, все еще дрожа, и смотрела на Лоренцо с новым, странным чувством. Может, в нем все же есть что-то человеческое?
Она собралась с духом, чтобы поблагодарить его, как вдруг он резко развернулся к ней. Прежде чем она успела понять что происходит, он схватил ее за руку чуть выше локтя и с силой прижал к стене. Его вторая рука уперлась в стену рядом с ее головой, загораживая путь.
— И какого черта ты тут вытворяешь? — прошипел он, его лицо было совсем близко. В его глазах снова плясали знакомые искры раздражения и злости. Никакой заботы, только ярость.
Изабелла, шокированная такой резкой переменой, попыталась вырваться.
— Ты что, не видишь? Этот придурок ко мне пристал! Я ничего не делала!
Лоренцо рассмеялся — коротко, без единой нотки веселья.
— Ага, конечно. Может, ты вообще с нами поехала в надежде найти себе какого-нибудь «спонсора»? — его взгляд с презрением скользнул по ее фигуре. — Выглядишь достаточно... доступно.
Эти слова обожгли Изабеллу сильнее, чем любая пощечина. Ее страх мгновенно испарился, сменившись всепоглощающей яростью.
— Как ты смеешь! — прошипела она, глядя ему прямо в глаза. — Я понятия не имела, куда мы едем! И даже если бы знала, это абсолютно не твое дело! Тебя вообще что, бесит сам факт моего существования?
Лоренцо не отступил. Наоборот, он наклонился еще ближе, так что их носы почти соприкоснулись. Его дыхание было горячим, а глаза горели холодным огнем.
— Ты угадала, — его голос был низким и ядовитым. — Меня бесит каждый твой вздох. Твое наигранное невинное выражение лица. То, как ты здесь вертишься, будто случайно свалившаяся с неба принцесса. Все это вызывает у меня отвращение.
Изабелла не отводила взгляда, ее собственная ярость придавала ей сил.
— Что ж, это взаимно, — выдохнула она, и каждое слово было острой иглой. — Ты — самый самовлюбленный, высокомерный и неприятный тип, которого я встречала в жизни. И я надеюсь, что наши пути больше не пересекутся.
Они замерли в немом поединке, их взгляды скрестились, как клинки. Лоренцо смотрел на нее с такой интенсивностью, будто пытался проникнуть в самую душу, найти какую-то трещину. Но Изабелла не дрогнула.
Внезапно он резко выпрямился, его рука отпустила ее руку, и он отступил на шаг, словно от чего-то заразного. Без единого слова он развернулся и зашагал прочь, его спину была напряжена, а каждый шаг отдавался гулким эхом в коридоре.
Изабелла осталась стоять у стены, дрожа от выброса адреналина и невысказанных оскорблений. Она не могла поверить в то, что только что услышала. Этот человек... этот монстр действительно так о ней думал? Напыщенный, самодовольный индюк! — мысленно выкрикивала она, сжимая кулаки.
Она почти бегом зашла в женскую уборную, захлопнув за собой дверь. Опираясь о раковину, она с силой включила воду и стала плескать холодные струи себе в лицо, смывая и следы алкоголя, и унижения, и жгучие слезы ярости, которые так и не пролились. Вода принесла облегчение, остудив пылающие щеки.