— Так же под ним скулила, да? Так?
— Прекрати… — вонзает ногти в мои плечи, но всё ещё дрожит и ёрзает задницей, чтобы спрыгнуть, пока я окончательно не слетаю с катушек, разрывая на ней трусы до треска. Заставив замереть и затараторить. — Ты пьяный, Ник… Ник… — сжимает меня, пытаясь отталкиваться.
— Сама хочешь. И не пизди мне тут.
Дёргаю за ширинку, стаскивая вниз джинсы вместе с трусами.
— Нет, не надо…
— Молчи, — силой хватаю её за задницу, двигая на себя и буквально сразу толкаю в неё член до шумного вздоха. От чего она так громко взвизгивает, сжав меня всеми четырьмя конечностями. Пульсирует, словно ей больно. А я такой бухой сейчас, что сообразить нихуя не могу. Только сгораю от эмоций, которые меня поглощают. Надо двигаться… Надо брать. И похуй мне на всё остальное…
Начинаю трахать её, пытаясь переключиться от того, что подозрительно ковыряет моё нутро… Она горячая, узкая. Чудовищно и невозможно. С трудом меня приняла. И ощущения такие, будто… Да ну нахуй… Я уже не могу думать о её ебле с другим. Это жестоко…
С ней всё равно приятно. Не грязно… С ней всё иначе. Я не знаю, что за собака меня укусила сейчас, но ощущение, что я излишне грубо всё это делаю… Хотя как вспомню её слова, мне становится насрать и хочется поглубже засадить ей так, чтобы она визжала во всё горло…
Подстаканник со щётками стучит. Сама тумба с раковиной тоже, кажется, вот-вот оторвётся. И за что тут отданы миллионы? Если даже поебаться нормально нельзя, так ведь? Нюхаю её, не переставая… И не хочу, чтобы это заканчивалось. Пиздец какой-то. Башка кружится, словно в центрифуге… Желудок сводит от спазмов…
Кишки и вовсе свернулись в узел, пока она еле слышно стонет, зажатая мной со всех сторон до предела.
Ну и задница… Ну и тактильные, мать их, ощущения… Сука!
Почему я ничего похожего ни с кем и никогда не испытывал…
— Как же я ненавижу тебя… И люблю… Я так тебя люблю, дура… — уткнувшись носом в её шею, усердно тереблю её клитор, чтобы кончила. Мне так оно сейчас надо… Мне, блядь, просто катастрофически нужно, чтобы она сжала меня и не отпускала. Везде и сразу… Чтобы она… Никогда от меня не уходила… — Ты нужна мне, как воздух… Дышать тобой… — на последнем моём толчке, вдыхаю запах розовых волос…
Судорога схватывает быстро… Я кончаю ей на бедро через несколько секунд после неё… Еле дышу, она тоже. В глаза мне не смотрит… Продолжает трястись, и я прихватываю её за подбородок, чтобы оказаться лицом к лицу.
— Жень…
Зелёные омуты ловят мои. Все заплаканные… Покрасневшие. С такой ненавистью смотрит, словно вдвойне стала меня презирать…
И я, ослепленный и оглушенный жестокостью этого взора, теряюсь на месте. Не знаю даже, что говорить.
Она слезает, поправляет платье, вытирает трусами всё, что я ей оставил, а потом швыряет их в урну, молча проходя мимо меня, будто так и надо.
— Женя… послушай…
Никак не реагирует. Уходит, оставляя меня одного… Стоять и тупить там, как барана… Потому что я чего-то недопонял… Или понял слишком поздно…
Она с ним не спала ведь… Не спала… Я это, блин, ощутил нутром. Членом, блядь… Ей было так же больно, как и в первый раз.
А теперь, сука, больно мне… Потому что я так сделал…
Потому что всё выглядело так, будто я её тупо поебать хотел…
Унизил вдобавок… Красавчик, Ник… Теперь она вообще тебя никогда не простит…
— А-а-а!!! Блядь! — ударяю рукой по створке шкафа. Диффузор падает с верхней полки, разбиваясь и наполняя комнату запахом разочарований и моей собственной тупости…
Тут же срываюсь с места и пулей спешу вниз, словно ужаленный. Проскакиваю мимо наших родаков и иду прямиком к тачке, мечтая уехать подальше отсюда и хотя бы временно продышаться. Протрезветь… Охладеть от этого жара и жжения в грудной клетке…
Я без неё не могу, неужели она этого не видит и не чувствует?
Что мне, блин, делать теперь, чтобы она поняла, как нужна мне…?
Сдохнуть?