— Дай сначала поцелую… — чуть приподнимает меня и заваливает на спину, оказавшись между моих трясущихся ног головой. Мгновенно придавая атмосфере интимности и дикого необузданного желания.
Едва касается языком, как я вся дрожу и выгибаюсь. Нет…
Так только Хорольский может. Только он… У него дар по соблазнению.
Пытаюсь сдерживаться, чтобы было тише… Потому что так громко нельзя и неуважительно.
Но нет да нет, стоны прорываются… И, кажется, шатают стены…
Тяну его за плечи вверх. Врезаясь губами, ворую свой же вкус. Лижемся как ненормальные… И любовью занимаемся так же… Без презерватива и ограничений… Он сгребает мои пальцы в замок и целует мне шею…
— Так хотел тебя… Так мечтал… — бормочет, вколачиваясь.
У меня у самой сейчас всё тело полопается… Как воздушный шоколад во рту… Мы не можем друг от друга оторваться. Так и трёмся, и нежимся друг об друга, пытаясь справиться с чувствами после такой длительной разлуки… Мне кажется, это для взрослых не так страшно, а вот для нас, тонущих в гормонах, ужасно… У меня ощущение, что я опустела за эти дни без него… потускнела и совсем иссохла…
— Ещё меня люби… Ещё…
— Я здесь. Люблю… Женя моя…
Через несколько секунд трахаемся уже на столе… А после и вовсе на подоконнике…
— Точно не холодно, нет? — спрашивает, прижимая меня голой грудью к стеклу… Но холод — последнее, что меня интересует. Я больше боюсь, что его отец будет возвращаться с работу и увидит эту картину снизу… Вот это действительно было бы не очень приятно… А так… Плевать…
Только после третьего оргазма успокаиваемся… Приклеиваемся друг к другу на кровати и дышим в унисон, поглаживая друг друга нежными успокаивающими движениями…
— Так хорошо… Безумно хорошо, Хорольский… — трусь лицом о его щетину. Он даже не брился, пока со мной там лежал. Стал таким мягким и волосатым… А ещё совсем тёмненьким…
— Мне тоже, хомячок…
— Надо идти к маме… Она же старалась для меня… Готовила…
— Она всё прекрасно понимает… Уверен.
— Почему?
— Ну, потому что у тебя классная мама… Вот и всё…
У меня даже сердцебиение выходит на новый уровень.
— Ты правда так считаешь?
— Конечно. Я же вижу, как отец с ней счастлив. И понимаю, что она мудрая женщина. В ней нет скрытой злобы. Эгоизма… Желчи. Ты точно такая же… — отвечает он, прижимая меня к себе. — И мне очень повезло в этом плане…
У меня слезятся глаза. Тепло не только телу, но и душе…
Я просто чувствую, как все ниточки в сердце до единой сплетаются. И больше нет никаких ран, обид или недопониманий… Теперь я точно знаю, что у нас с ним всё и всегда будет так, как в книжках о любви…
Глава 36
Никита Хорольский
— Так, охуенно, мужик… Что надо вообще… Красавчик. Тебя отдаём или батю, напомни? — угорает Лёха, поправляя на мне бабочку.
— Ебать смешно… Меня уже тоже скоро… Так что не нази… — толкаю его в плечо и оба замираем у зеркала. Парни уже жрут вискарь и конину рядом, а мы, кажись, по-другому расслабляемся.
— Скажи же, что мы счастливчики…
— И не говори…
Смотрю на Лёхину довольную рожу и понимаю, что если бы не он… Я бы никогда сам не допёр. Тяну руку, чтобы пожать, а он дёргает на себя и обнимает.
— Чувак, я рад за твоего отца. Правда…
— Надо ещё твоего нормально женить…
— Ой, бля… Не, не напоминай. Не надо нам и без этого хорошо, — ржёт он, пока я подхожу к парням.
— Вы чё тут налакались уже?
— Никто не налакался… — закусывает Ванёк коньяк шоколадной конфетой. — До скольки тут всё? Мне ещё нужно Марту выгулять…
Лёха стоит и истерично ржёт, пока тот показывает ему средний палец.
— Так, всё… Собрались… Ребят, правда… Для меня капец как важно, чтобы мы там не стегали. Чтобы батю не подставить.
— Да чё мы? Я ваще нормально, — пошатывается Ванька на месте. Тоха держит его и смотрит на меня кривыми глазами.
Вот что с ними делать будешь, а?! Алкаши, блин…
— Лан, кароче, всё… Собираемся, прикрываем друг друга как обычно…
— Меня держи там тоже… Натаху увижу, растекусь, — лыбится наш котяра, пока я качаю головой. — Вы же мне поможете в пятницу?
— Всё уже?
— Ну да, залог внёс, договор подписал, с учёбой договорился отец, надо шмотки раскидать и за своей мечтой в путь…
— Ага, — хохочу, когда выходим из комнаты, натыкаясь на своих. И всё… Я буквально проваливаюсь снова… В омут её зелёных глаз, пока Лёха уже катит яйца, вжимая её подружку в стенку, а та ржёт на весь дом, как чайка.