— Какой ещё тест?
— На волю.
Комната, куда меня отвели, была маленькой.
Круг рун на полу, свечи по углам, и в центре — старый артефакт.
Похожий на каменный кристалл, но с красным светом внутри, как сердце.
Маг дал короткую инструкцию:
— Просто держи руки на камне. Мы измерим степень связи. Если Метка подчиняет тебя — он загорится. Если ты контролируешь её — останется тусклым.
Я положил руки.
Камень холодный.
Поначалу ничего.
Потом тепло.
Сильнее.
Сильнее.
Боль.
Свет пошёл из центра, линии Метки засияли.
По венам — жар.
Я чувствую, как энергия вырывается наружу.
Поглощение активно.
Источник: внешний.
Сопротивление: невозможно.
— Стоп! — крикнул маг.
Камень треснул.
Воздух загудел, свечи погасли.
Руки обожгло, но я не отдёрнул.
Ты сдерживаешь нас. Почему?
— Потому что я — не ты.
Мы — одно. Мы голодны.
Боль прорезала грудь, но я стоял.
Вокруг вспыхнули руны, потом — всё стихло.
Я рухнул на колени, кашляя.
Кровь — на полу, горячая.
Маги молчали.
Камень раскололся пополам.
Изабелла вошла первой.
— Он прошёл, — сказала она, глядя на меня. — Камень поддался, а не он.
Маги переглянулись.
— Да, — произнёс один. — Но с какой ценой?
Я посмотрел на ладонь.
Метка светилась красным.
Не серебром, как раньше.
Кровь и камень теперь сплелись.
Получено: Навык — “Поглощение боли (I)”
Сопряжение усилено.
Позже, когда все ушли, я остался один в коридоре.
Каменные стены будто слушали.
Я провёл рукой по одной из них, чувствуя слабую вибрацию.
— Я чувствую вас, — сказал я тихо. — Но я не стану вашим сосудом.
Пока что.
Голос — шёпот, но знакомый.
Не громкий. Не угрожающий.
Скорее, обещание.
Снаружи зазвонили колокола Гильдии — сигнал окончания дня.
Город шумел, жизнь кипела, но под землёй — я чувствовал, как камень всё ещё гудит.
Глубоко, равномерно.
Как будто что-то под Альдранисом наконец проснулось.
Поздно ночью я проснулся от того, что воздух стал плотным.
Темнота в комнате дрожала.
И вдруг — перед глазами строки, вспыхнувшие внутри сознания:
Тень под городом
Иногда мне кажется, что подземелье помнит.
Не просто хранит следы — именно помнит.
Шаги, дыхание, страхи. Даже крик, который никто не услышал, оно уносит не в пустоту, а куда-то в себя.
Я часто думаю, что если спуститься достаточно глубоко, то можно услышать — как тысячи таких криков эхом возвращаются из прошлого.
И каждый из них спрашивает: зачем?
Прошла неделя после испытания.
Гильдия не забыла обо мне — да и не могла.
Я стал чем-то вроде живого документа, ходячего отчёта.
Обо мне шептались в коридорах, спорили в залах.
«Метка Первородного», «сопряжение», «опасен» — три слова, которые теперь шли со мной бок о бок, как три тени.
Может, именно поэтому мне не дали покоя.
Сегодня утром Гильдия собрала исследовательскую группу в нижние сектора.
Официально — "проверить реактивацию древних жил".
Неофициально — "посмотреть, что сделает с ними Метка".
Меня поставили в сопровождение. Не как героя, а как пробирку.
Хорошо хоть не на цепи.
Мы спустились под город у восточных стен.
Ход там старый, ещё до магических укреплений.
Камни влажные, стены покрыты чёрным мхом, пахнет глиной и ржавчиной.
Факелы чадят.
Шаги отдаются гулом — низким, как дыхание огромного зверя под землёй.
Я шёл последним, позади всех.
Передо мной — четверо: два мага, воин и девушка-разведчица.
Она шла тихо, не говоря ни слова, но я чувствовал её взгляд — цепкий, недоверчивый.
— Ты ведь тот самый, да? — сказала она через пару минут.
— Который что?
— Который чуть не обрушил тренировочный зал.
Я усмехнулся.
— Видимо, слухи путешествуют быстрее света.
— Не слухи, — ответила она. — Я была там. Смотрела с балкона.
Она замолчала, потом добавила:
— Не знаю, что ты сделал, но... ты выглядел как человек, который разговаривает с бурей.
Я не ответил.
Потому что она была права.
И буря до сих пор где-то внутри.
Когда мы дошли до нижних тоннелей, воздух стал другим.
Холоднее. Гуще.
Запахи исчезли — даже гарь факелов будто глохла.
Один из магов остановился.
— Чувствуете?
Второй кивнул.
— Потоки пошли вниз. Мановые жилы активны.
Они принялись записывать показания в светящиеся кристаллы, бормоча формулы.
Я стоял в стороне и слушал.
Камень под ногами дрожал. Лёгкая вибрация, как пульс.
Метка ответила слабым теплом.