Бог мой, он слишком близко. Он вдруг прижал меня к себе — слишком тесно, слишком. Я чувствовала ткань его джинсов через свои тонкие леггинсы.
Наверное, я смотрюсь чудовищно. И зачем я одела обтягивающую майку и лосины? Если бы я знала, что Майкл подойдет ко мне…
— Пойдем покурим, — шепчет он, наклоняясь к моему уху. — Поговорим…о твоей мокрой киске.
Так. Трезвая Моника бы уже давно влепила ему увесистую пощечину, но влюбленная и пьяная Моника, полностью обомлев от его внимания, только робко кивнула в ответ.
— Ты послушная, малышка. Будет весело, — прошептал Майкл и его рука опустилась на мою задницу. Ох, это было слишком приятно, чтобы заставить себя оттолкнуть его.
Это чувство ни с чем не спутаешь – приятная нега, разливающаяся по всему телу. Подобное я испытывала только, когда мечтала о Майкле перед сном. И очень-очень ярко мечтала. И теперь…что вообще происходит?
Почему он обратил на меня внимание? Неужели я вдруг попала в параллельную вселенную, где все мои желания сбываются? Того и гляди, завтра проснусь похудевшей на десять килограмм да еще и знаменитой актрисой.
— Пойдем. Покурим, — я схватилась за голову, потому что она слегка кружилась, и отдалась в его руки. Майкл, обернул их вокруг моей талии и повел вперед. Куда-то наверх. Помню, что поднималась по лестнице, постоянно запинаясь, и хохотала, как дикая.
— Какая же ты пьяная, веснушка. Ничего, сейчас тебе будет еще лучше. Ты уже курила?
— Я не умею. Не получается затягиваться, — я повела плечом, когда мы оказались в небольшой комнате в голубоватых тонах. Спальня родителей?! Что-то мне это не нравится…или нравится?
Майкл опустил руки на мои бедра и вдруг уверенно сжал их, снова ехидно улыбнувшись мне. Это была улыбка волка, заманившего в свое логово наивного зайчика.
Вместе с этим движением он прижал мои бедра к своим и игриво наклонился к моим губам, подразнивая их.
— Попробуй ради меня, крошка.
—Зачем? Почему ты вдруг заговорил со мной? — остатки моего сознания ещё и любопытство успевали проявлять. Все бессознательное в моем теле трепетало и таяло, потому что я просто хотела, чтобы он обнимал меня. Прижимал к себе.
Я никогда не была так близка с мужчиной, но что куда важнее — я никогда этого и не хотела. А с ним я этого желала. Я хотела до него дотрагиваться в то время, когда даже прикосновения Сэта меня раздражали. Мне было некомфортно, неприятно чувствовать на себе мужские руки.
Но только не руки Майкла.
Я не знаю, чем он меня так привлек. Может это запах? Никому невидимые флюиды, которые идеально совпали с моими? Я вдохнула полной грудью и среди запаха травы, пива и никотина уловила аромат его кожи и геля для душа. Захотелось наклониться к его шее и вдохнуть еще сильнее. Перед глазами все расплывалось, и я сфокусировала взгляд на венах его шеи и кадыке…
— Мне сказали, что ты без ума от меня, — прямо заявил он, поиграв бровями. — И я решил осчастливить тебя этой ночью. К тому же я люблю девственниц. Ты ведь девственница, да?
О Боже. Как я могла забыть, что половина школы знает о том, как он мне нравится, после того случая, как Мэлани Сорсен увидела его фото на заставке в моем телефоне. Стерва с языком без костей. В ту неделю я ходила в школу в кепке, чтобы не попадаться на глаза хихикающим сплетницам.
И…как он может задавать такие вопросы? Как он может говорить это таким тоном, будто быть девственницей в шестнадцать лет — это позор? Ублюдок.
Но какой хорошенький…
— Я-я-я…нет, я не девственница, — выдавила вдруг я, сама не зная, что несу. Мне не хотелось, чтобы он посчитал меня неопытной и ушел, как будто его рядом со мной и не было.
На его каменном лице отразилось подобие удивления.
— Жаль, — тихо выдохнул Майкл. — Но так будет даже легче.
— Что — будет легче? — я сглотнула, не понимая, что происходит и к чему он клонит. Я рассчитывала на поцелуй, не более, но судя по тому, как его руки прилипли к моим бедрам…
— Ты не догадываешься? Такая милая и наивная. Крошка — веснушка, — оскалившись произнес он, резко прижав меня к своим бедрам. Я судорожно выдохнула и чуть ли не запищала, почувствовав…как что-то твердое упирается мне прямо в живот.
Возбуждение накрыло меня с головы до ног от одной мысли о том, что он хочет меня. Мне казалось, мои руки стали холоднее всего тела градусов на пятьдесят.