— И мой такой же, — улыбнулся он, распаковав наконец-то картину, она его приводила в восторг. — Только я не секретарь. По второй профессии я художник.
— Очень любопытно! — не скрыла эмоций, здесь это было не нужно.
Вот чего в моей жизни точно не хватало, так это художников. Точнее был в школе ухажёр один. Давно.
Мужчина подошёл к стене за высоким директорским креслом. Там был крючок. Видно, висел портрет или картина у старых хозяев. И он повесил туда пейзаж в красивой золотистой рамке.
Старый дом у тихой реки, окружённый золотистыми и багряными листьями. Тёплые, насыщенные оттенки осени – охра, бордо, янтарь мягко контрастировали с холодной строгостью серой стены, придавая этому холодному кабинету неожиданный уют.
Это домик моей бабушки, нарисованный явно с моста, который перекинут через речку. И нарисован очень давно, поскольку крыша домика уже не шиферная, как на картине, а металлочерепица. Изображение дома, словно застывшего в памяти, заставило меня замереть и не дышать некоторое время. По телу пробежали мурашки.
*****
Босс повернулся, подтянул брюки и сел за своё директорское кресло, он даже не посмотрел на меня, уставился в ноутбук.
— Присаживайтесь, — предложил он мне.
И я ещё постояла, впившись в его лицо взглядом. Так… Сейчас. Не может быть!
Я умерла в этот момент. Ну, это, конечно, невозможно узнать в этом мужчине шестнадцатилетнего дрища, который мне макушкой еле доставал до плеча в школьные годы чудесные. От чего я очень сильно его стеснялась. А он обзывал меня Кустодиевской красоткой, потому что во мне было восемьдесят четыре килограмма живого жира. Была я блондинкой, с ресницами, будто присыпанными мукой. А он… Он ведь тоже был блондином, потемнели волосы с возрастом, вытянулся, окреп.
Я ослабла. Осенним листом опала на стульчик, что стоял напротив его стола. Медленно достала из сумки документы и стала выкладывать их.
А он смотрел на меня внимательно, пристально изучая. И не мог вспомнить.
А потому что я изменилась до неузнаваемости, ещё похлеще, чем он.
— Мы знакомы? — поинтересовался мужчина.
Я широко улыбнулась и пожала плечами.
— Я просто жил здесь в юности, потом уехал, — босс, привстав с кресла, дотянулся до моих документов и посмотрел на мой диплом.
— Елена Сергеевна Силина, — он сделал паузу.
Естественно, такого имени, он не знал, потому что в школе я была Чернявской, и звали меня там Алёна, а не Елена. То, что я Леночка по паспорту не знали даже подруги. Имя Алёна, мне больше нравилось, но до тех пор, пока не окончила школу.
Он был задумчив, что-то перебирал в голове.
Что, Нестор, тоже сердце в груди стучит молотом? И понять не можешь, почему.
Внутри меня кипели и бурлили тысячи эмоций. Я теперь не была уверена, что хочу здесь работать. Перестала говорить мягко, а продолжила очень строго, отвечала на вопросы, будто начальница здесь я, а не он.
— Меня зовут Нестор Петрович Черкасов. Я теперь начальник экономического отдела, — он оторвал взгляд от моих документов и опять задумчиво и немного растерянно посмотрел на меня.
А глаза его карие в таком освещении. А если на солнце смотреть, то в них лучи зелёные, как хвоя еловая.
Нестор Петрович Черкасов, начальник экономического отдела очень крупного ЗАО, у него почему-то кроме экономических ещё и юридические документы валялись. Видимо, на этом предприятии шла какая-то серьёзная перестановка кадров. Я пока ещё не в курсе. А может так и останусь в неведении.
— Елена Сергеевна, расскажите немного о себе. Какой у вас опыт работы?
— Ранее я работала в административном отделе, занималась организацией документооборота и приёмом посетителей. Думаю, это поможет мне быстро влиться в работу.
— Отлично. А как вы справляетесь с многозадачностью и стрессовыми ситуациями?
— Стараюсь сохранять спокойствие и чётко расставлять приоритеты. Важно не терять концентрацию и быть внимательной к деталям.
— Если вы нервничаете или в чем-то не уверены, принимайте успокоительное, я не перевариваю психованных женщин, — спокойно предупредил он. — Любая женская истерика заканчивается тем, что мы с вами расстаёмся.
— Считаю себя стрессоустойчивой и спокойной личностью, Нестор Петрович. Только при условии, что начальство не подвергает меня прямому или косвенному абьюзу. Это причина моего последнего увольнения.
— Нет, — он отрицательно покачал головой. — Ничем не обижу вас, Елена Сергеевна.
И голос такой… Ласкающий. Что-то неудобно стало даже.
Он смотрел мою карточку, он видел, что у меня ребёнок. Одна взрослая дочь. И даже так слёту сказал:
— Можете приступать.
И я уже не знала, стоило ли сейчас соглашаться.