- Падаем! – пробивается сквозь забытье полный ужаса голос пилота. Я пробую разлепить веки. «Икарус» так трясет, и я практически лежу на полу.
Я все еще сплю?
Все бутылки в баре со звуком падают на пол. В воздухе стоит стойкий запах дыма, и я кашляю. Включаются аварийные маячки. Хватаюсь за кресло и с трудом поднимаюсь на ноги. Я все еще плохо соображаю, от алкоголя, у меня кружится голова.
- Макс, нужно добраться до челнока, - кричит мне Клаус, от плотного дыма у меня слезятся глаза. Вижу его силуэт, направляющийся ко мне. Зажимаю нос краем своего пальто.
- Что происходит?
- Взрыв.
- Что?
- Кто-то взорвал двигатели.
- Эмма… - выдыхаю я, и на ощупь начинаю двигаться к своей каюте.
Внезапно все иллюминаторы разлетаются на осколки. В ушах стоит вой ледяного ветра, и легкие сжимаются от нехватки кислорода. Страх накрывает меня, и во рту появляется неприятный привкус. Защитные щиты срабатывают и закрывают пустые проемы окошек.
- Ей уже не помочь, - я столбенею, Клаус берет меня за руку и тащит к хвосту «Икаруса», - Navette, Max, on doit aller à la navette[1], – переходит на французский.
Под нашими ногами хрустят острые осколки. Глаза жжет. Трещина на фюзеляже становится глубже. Металл трещит, и от этого звука закладывает уши.
- Не успеем, - Клаус толкает меня в первое попавшее кресло, и дрожащими руками пристегивает ремни безопасности. Мы встречаемся глазами. Никогда не видел у него такого обреченного взгляда.
- Садись, - отталкиваю его руки, и защелкиваю последний.
Кто-то истошно кричит. Стены «Икаруса» сжимаются, ветки деревьев царапают борт. От удара о землю, меня кидает вперед, и я ударяюсь головой о спинку кресла. Все становится черным.
Некоторое время я не могу вспомнить ничего, даже собственное имя. Слышу какой-то звук, словно кто-то карябает ногтями по стеклу. Пытаюсь пошевелиться, от каждого движения у меня болит грудная клетка, и тяжело делать глубокий вздох.
- Макс… - хриплый голос полон боли, - Макс…
Я открываю глаза. Темно. Я все еще сижу в кресле, пристегнутый ремнями безопасности.
- Клаус? – я замолкаю, когда слышу, как по-детски звучит мой голос, - Где ты? – отстегиваю ремень и падаю на что-то мягкое. Глаза застилает густой белый туман, и я с трудом дышу.
- Здесь, - едва слышно долетает до меня.
Я лихорадочно пытаюсь найти в кармане телефон, сжав зубы от боли. Кое-как мне это удается . Экран ярко загорается. Я едва могу сдержать крик. Рядом со мной лежит искалеченный труп стюарда.
- Макс…
- Я уже иду, - двигаюсь на звук и нахожу Клауса среди обломков. Его тело в какой-то неправильной позе.
- Челнок… - пытается он сказать, и я падаю на колени, - Не смог тебя увести…
- Береги силы, - я оглядываюсь и не знаю, как ему помочь. Вокруг искореженные куски металла.
- Мой мальчик, - Клаус пытается мне улыбнуться и кровь булькает в его груди.
Он поднимает руку и я хватаюсь за его блуждающую ладонь. На ощупь она липкая и холодная.
- Ничего, - повторяю, как сумасшедший, - Ничего.
- Люблю тебя… - его голос слабеет и я сжимаю его руку, словно хочу удержать жизнь внутри него, - …как сына… - он замолкает, его застывшие глаза смотрят прямо на меня.
- Клаус? – трясу его и мой мозг сопротивляется реальности.
Он мертв.
Мертв.
Как в бреду, я ковыляю в сторону своей каюты. В воздухе стоит стойкий запах горючего. Мне приходится пробираться сквозь фрагменты «Икаруса». Вместо каюты нахожу искореженные куски горящего металла. С неба сыплется снег и горячий пепел. Облачка пара вырываются изо рта, доказывая, что я все еще жив. Все еще дышу. Среди обломков вижу руку, на ее пальце сверкает рубин.
- Эмма? – сиплю я, и сердце сжимают в кулак.
Опускаюсь к ней. Изуродованное тело. Бледно-голубые глаза смотрящие в пустоту. И кровь. Много крови.
Жар от горящего самолета опаляет щеки. Я беру Эмму на руки и с усилием, встаю на ноги. Выбираюсь наружу. Кругом горы, и от морозного воздуха перехватывает горло. Я аккуратно укладываю ее на снег, и опять возвращаюсь обратно. Вытаскиваю Клауса. Грудь разрывается от боли, но я заставляю себя двигаться. Нахожу кусок ткани, и укрываю их тела.
Ветер усиливается. От холода у меня стучат зубы. Смерть на таком открытом участке неминуема. Я осматриваюсь по сторонам, надеясь отыскать укрытие. Хвост «Икаруса» выглядит безопасным. Я пробираюсь через обломки кабины и натыкаюсь на пилота. Вместо носа на его лице зияет пустота, дыра в голове заполнена начинающей замерзать кровью, из задней части черепа вытекает серое вещество. Вдалеке на другом конце снежного плато белеет крыло «Икаруса», прижатое стволом дерева.