Крот ставит передо мной граненый стакан и наливает горячительный напиток.
- Заходит сюда один тип, - помедлив, отвечает он, и я вся превращаюсь вслух, – Дело у него есть. Мутное. Я бы ему не доверял, - Крот начинает вытирать тряпкой стол.
- Какое? – я не обращаю внимания на его последние слова, выбирать не приходится.
Мне срочно нужно найти антибиотики, а лучше «Фторхинолон девятого поколения», что используют совершенные для лечения. Пузырек с микстурой врачевателя оттягивает мой карман, но он почти перестал действовать.
- Этого я не знаю, но многие мои ребята отказались, - Крот наблюдает, как его сын идет обратно. У мальчика короткий ежик серебристых волос и ярко-голубые глаза. Не сложно представить, каким красавцем он вырастит.
- И не сказали в чем дело? – удивляюсь я.
Крот явно что-то не договаривает.
- Я не спрашивал, - он пожимает плечами и поворачивается ко мне спиной, формируя другой заказ, - Дел невпроворот, - Крот отбирает у сына поднос.
- Он еще заходил? – я еще раз обвожу взглядом зал.
В основном здесь собираются искатели, способные достать за стеной почти всё, что закажет заказчик. Если это в его силах, он этого найдет и принесет. Сигареты, выпивку, еду или что-то покрупнее. Каждый из нас понимает: то, что мы делаем незаконно и карается смертью.
- Таскается сюда который вечер, - Крот бросает взгляд на часы, - Если задержишься до закрытия, то застанешь его здесь.
- Хорошо, - я опрокидываю стакан, алкоголь согревает меня, загоняя страх глубже.
Я надеюсь, что Самара еще спит, и утром ей не станет хуже.
Крот улыбается и наполняет мой стакан доверху. Я благодарно киваю ему, после смерти родителей, он единственный, кто поддержал меня, и делился со мной едой.
- Какие люди! - кто-то резко хватает меня за плечи и приподнимает, – Не надеялся увидеть тебя здесь, - шепчет он мне в самое ухо и не позволяет сдвинуться с места.
Черт.
- Отпусти, - спокойно говорю я, хотя сердце бьется чуть быстрее, – Сейчас же.
Данте громко смеется, разжимает пальцы и усаживается рядом со мной. Мои мышцы расслабляются, когда я вновь могу двигаться и недовольно смотрю на него. Данте слегка за двадцать, он одет в свою самую любимую клетчатую рубашку, почти затертую до дыр и джинсы, выглядевшие еще хуже, чем рубаха. Его длинные серебристые волосы убраны в низкий хвост. Блестящие черные глаза, и соблазнительная кошачья улыбка.
- Дружище, твоей, фирменной, - весело обращается к Кроту Данте, - Ну что, рассказывай, как у тебя дела? – вновь сосредотачивается на мне и его взгляд заставляет что-то вибрировать внизу моего живота.
- Не жалуюсь, - дыхание учащается и становится неровным, – Но ты мог бы и зайти. Поздороваться с Самарой, она будет рада тебя видеть.
- А ты?
- И я, - выдержав короткую паузу, отвечаю я.
- Раз ты настаиваешь, - говорит так, будто весь мир вертится вокруг него, – Но учти, ты ранила мое эго.
Он всегда шутит. Я начинаю понемногу закипать. Крот ставит выпивку на стол и Данте берет в руки стакан. От меня не ускользает его разбитые в кровь костяшки пальцев.
- Ты опять дрался?
Данте молчит.
- Только не говори, что ты еще не завязал с Сопротивлением? – наклоняюсь к нему, и его лицо из приветливого, становится непроницаемым, - Ты хоть понимаешь, как это опасно?
Сопротивление устраивает мятежи, после которых нам живется еще хуже. Многих сажают в тюрьмы и казнят.
- Не хочу подчиняться корпорации, - он пристально смотрит мне в глаза, - Она убила наших родителей.
Я хочу накричать на него, но слова встают в горле.
- Совершенные превратили нас в бесхребетных рабов с клеймом на шее, - не дождавшись от меня ответа, продолжает Данте.
Опасные мысли и я оглядываюсь, боясь, что нас могут подслушать.
- Хотя многие из нас могут соперничать с учеными совершенных, возьми, врачевателей. Твоя мама была одной из них, - не унимается он, – Да, черт возьми, я не хочу горбатиться всю жизнь в шахте!
- Ясно, - упоминание моей матери отзывается глухой болью в сердце, будто от него оторвали огромный кусок.
Смириться с ее смертью было сложнее всего.
Мне не дали с ней попрощаться.
Отчаяние накрыло меня черным зловонным облаком, когда я не нашла ее в спальне, вернувшись от врачевателя. Я сжимала в потных руках пузырек с лекарством и смотрела на зареванную Гриф, которая держала на руках мою сестру. По ее взгляду я всё поняла и внутри меня что-то умерло.
- Лилит… - Данте поднимает руку и нежно касается моей разбитой губы. Я вздрагиваю, - Ты достойна лучшей жизни, - его голос звучит спокойно, намного спокойнее, чем я себя чувствую.
- Сопротивление не сможет ничего изменить, - я резко одергиваю голову, и Данте хмурится.