- Перед самым ритуалом я встретил измененного, - не дождавшись от меня ответа продолжает Макс, пристально глядя мне в глаза, - Точнее Джен притащил его к себе. Парень был ранен, но цеплялся за жизнь. Нам пришлось прятать его.
Джен… Клуб… Чип… Сопротивление…
Всё сходится.
О, боже…
Стараюсь сохранить невозмутимое выражение на лице, запихиваю готовое сорваться с языка имя, но даже просто думать о Данте чертовски больно.
Капитан говорил, что кто-то из совершенных помог ему сбежать, но чтобы это был один из аристократов… Невозможно. Горло перехватывает. Ноги превращаются в желе. Мне нужно обрести контроль над ситуацией и своим телом. Заставить связки говорить.
- Я не устраиваю заговоров против совершенных, - подняв подбородок, заявляю я, но почему-то голос звучит жалко и неуверенно.
Макс разочарованно вздыхает и у меня все сжимается внутри. Необъяснимая смесь чувств и эмоций бурлит во мне. Сердце колотится в груди. Во рту пересыхает. Мой фукус сужается до маленькой точки. Я вижу только Макса. Время замедляется.
- Это еще не всё. Оказалось, Эмма имеет прямое отношение к Сопротивлению. С помощью меня, они хотели заполучить информацию о «Ковчеге». Глупый поступок, - тень пробегает по лицу Макса, - У отца кругом свои люди, я бы не успел переступить порог технического отдела, как информацию бы стёрли. Он ненавидит меня настолько, что лучше доверится измененному, чем собственному сыну.
- Не понимаю… – облизываю пересохшие губы.
Плечи Макса напрягаются и его глаза меняют цвет, теперь я знаю, как выглядит его боль.
- Я живое доказательство творящихся в «Ковчеге» ужасов.
Глава 52
Макс
Самоконтроль моя сильная сторона, но когда я вижу потрясенное лицо Лилит, удушающее чувство вины с новой силой наваливается на меня. Невозможно найти причину оправдаться. То, что мы творили с измененными - чистое зло, не имеющее смысла и кто-то должен это прекратить. Разрушить империю отца, построенную на крови и смерти. И этим кем-то должен стать я, даже если мне придется прожить остаток своих дней в гордом одиночестве, преследуемый призраками убитых.
- Внутри тебя… - Лилит замолкает.
Грудь сдавливает. Я не в силах произнести вслух, что внутри меня органы измененных. В этот момент я ненавижу отца так сильно, что готов убить его собственными руками.
- Да.
- Какие именно? - Лилит смотрит на тлеющую сигарету в моих пальцах и на ее лбу отчаянно пульсирует венка.
Неужели она думает...
Я тушу окурок.
- Почти все, - отвечаю я, запихивая вглубь всё, с чем не могу справиться – неуверенность, страх, тревогу и вину. Я знаю, как держать болезненные чувства в самой темной комнате, где не нужно вспоминать о них.
- Почему? – голос Лилит звучит хрипло и надломлено.
Мои плечи и шея твердеют. Язык становится неповоротливым. Потолок раскачивался в такт моему быстрому сердцебиению и тошнота подкатывает к самому горлу. Я чувствую себя больным. Живот сводит судорогой. Грудь пылает. Прошло семь лет, но я до сих пор не в состоянии говорить о сестре.
Горе преследовало меня и настигало в самый неподходящий момент. На трибуне. В архиве. В клубе. Куда бы я не пошел, повсюду было ее лицо. Всё возвращалось в одно мгновение – Стелла с широкой улыбкой, напевающая клятву своим чистым голосом и то, как она вынуждала меня смеяться, когда копировала Клауса...
Страдания переполняли меня настолько, что хотелось умереть и больше никогда ничего не чувствовать. И сейчас сердце разрывается на части, будто я снова оказываюсь на земле. Слышу последние хриплые вдохи сестры, вижу, как жизнь утекает из ее глаз, ощущаю беспомощность остановить всё это, перемотать время, не позволить сесть рядом.
Я сгибаюсь пополам, упираясь локтями в бёдра, прячу лицо в ладонях.
- В пятнадцать лет я попал в аварию, - глухо говорю я, каждое слово стоит неимоверных усилий,- Мне не нужно было выключать автопилот, но я был под «Пылью». Звонок телефона заставил меня отвлечься от дороги всего на секунду. Беспилотник вылетел из своей полосы и нас закрутило. Стена приближалась чересчур быстро, а потом стало так тихо… Так тихо…- я пытаюсь подавить надвигающее на меня черное отчаяние, цепляюсь за ненависть к себе, продолжаю говорить,- «Саркофаг» поддерживал в нас жизнь. Тогда мама только занималась разработкой синтетических органов и мое спасение стало прорывом. Так они говорили. Но мозг моей сестры был сильно поврежден, она… - не могу, просто не могу сказать "умерла".