Макс не дышит.
- Нет, – я отстраняюсь от него и заглядываю ему в лицо, - Не смей... Не смей, не смей, - не верю, что всё это правда, - Пожалуйста. Не надо, - мышцы живота сводит.
- Ты мне обещал, - зло выкрикиваю я, - Ты мне обещал! – ударяю его в грудь. Еще раз и еще, - Вставай, - перехожу на едва слышный шепот, - Вставай же черт возьми! - в его застывших глазах отражаются звезды и я с ужасом понимаю, он мне больше никогда ничего не ответит.
Не улыбнется.
Не поцелует…
Я ложусь рядом с ним и целую его в лоб, потом касаюсь губ, ощущая металлический вкус его крови во рту и прижимаюсь к нему. Его кожа всё еще тёплая и я глажу его по волосам.
Мне нужно закрыть ему глаза, но я не могу. Долго всматриваюсь в них, запоминая узор, пока он не отпечатывается в моих зрачках. Делаю над собой усилие и касаюсь его ресниц, провожу ладонью по векам и он исчезает.
Его нет. Макса больше нет.
Я переплетаю вместе наши пальцы и хочу заплакать, но глаза остаются сухими. Откуда-то издалека донесся неестественный гул, он слишком громкий для этого леса и моих натянутых нервов.
«Они уже близко»
Мне всё равно.
Волк семенит ко мне, понурив морду и ложится рядом. Его влажный мокрый нос сочувственно утыкается мне в бок. С неба льется лунный свет, создавая вокруг нас призрачный круг. Но я хочу, чтобы все исчезло.
Я. Мы. Моя боль.
Я не чувствую ничего, кроме пустоты, только чернота внутри, холодная и пугающая. Мое тело цепенеет и когда я слышу голоса, мне кажется, что они звучат у меня в голове. Волк поднимает свою морду, обреченно смотрит на меня и переводит взгляд в сторону леса. Он рычит, обнажая в оскале острые зубы.
Сначала я вижу двигающие длинные тени, а потом яркий слепящий свет бьет по глазам, и я прикрываю веки.
Волк вскакивает на ноги, выгибая спину и его загривок приподнимается. Он встает между нами и стражниками, не позволяя тем приблизиться ближе.
Таким мы увидели его впервые. Там. На горе.
Это воспоминания озаряют черноту вспышкой боли и я сжимаю руку Макса.
Не хочу ничего чувствовать. Видеть. Дышать.
- Они здесь, - говорит один из них в коммуникатор, - Да, зверь тоже, - подтверждает он, в его руках что-то блестит и через мгновение, волк издает отчаянный стон. Он падает на бок, тяжело дыша.
«Прости»
Это заставляет меня приподняться, реальность не сразу доходит до моего заторможенного мозга. Стражник пинает его ботинком, приказывая другим оттащить волка в сторону и приближается ко мне. В его взгляде столько ненависти, что я ещё крепче сжимаю ладонь Макса .
Глаза стражника за стеклами прозрачных очков полыхают презрением и злобой. Я сглатываю комок тошноты. За это время, я забыла, каково это быть измененной. Меня рывком поднимают на ноги и мне приходится разжать пальцы.
- Нет! - истошно кричу, отбиваясь, - Не трогай меня! - стражник прижимает меня к себе, и зажимает рот рукой, - Нет, оставь меня! - я брыкаюсь и бью его локтями, пока мои слабые попытки не пресекаются, перекрывая доступ кислорода.
- Тише, - шипит он мне в ухо, - Иначе до шоу ты так и не доживешь, - стражник убирает руку и я жадно глотаю кислород, не смотря на моё нежелание жить, легкие думают иначе.
Передо мной появляется женщина. Половину ее лица закрывает респиратор. На ней темно-синий костюм аристократки. На мгновение ее глаза останавливаются на волке и она с отвращением передергивает узкими плечами, обращая своё внимание на Макса.
- Живо к нему, – властно приказывает она, трое врачей мужчин семенят мимо, их белоснежные комбинезоны едва слышно шуршат. Они суетятся вокруг Макса, шустро присоединяя к его телу медицинский сканер.
Пожалуйста. Пожалуйста. Пожалуйста.
Я не могу отвести взгляда от красной полоски, двигающейся от его лица, груди, ногам.
- Процесс реконструкции завершен, - звучит сигнал и один из врачей нервно дергается.
- Что-то не так? – спрашивает аристократка.
- Программа лечения невозможна, - помедлив, отвечает врач, - Он мёртв.
- Тогда используйте саркофаг и немедленно, - яростно произносит она, поворачиваясь ко мне, ее серые глаза свирепо сужаются, - Как долго вы пробыли снаружи? - женщина стремительно подходит ко мне и я физически ощущаю исходящую от неё жгучую ненависть, - Я тебя спрашиваю, как долго? - я едва стою на ногах и смотрю только на Макса.
Его помещают внутрь саркофага. Все приборы жизнеобеспечения молчат, но может быть он всё еще там.
Где-то там.
- У него лихорадка, - выдыхаю я, наконец и она с силой ударяет меня по лицу, голова взрывается от боли и перед глазами вспыхивают разноцветные звёздочки.
- Ты его убила, - рявкает аристократка и я перевожу на неё озадаченный взгляд. Жуткое предчувствие охватывает меня, на самом деле, я не хочу больше ничего знать.