- Наверное, ваша мать считает, что устраивать вечеринку в день ее… - вмешивается корреспондентка и я напрягаюсь, - … в день ее гибели, это чересчур? – всё замирает, даже воздух. Я слышу, как он двигается вокруг меня, - Или семь лет это большой срок, чтобы забыть? – она провоцирует меня, теперь передо мной профессионал. Глаза смотрят прямо, без кокетства и флирта.
- Достаточный, чтобы смириться, - холодно отвечаю я, девушка насмешливо встречает мой убийственный взгляд.
Как же ей удалось меня одурачить?
- Но именно из-за пристрастия к «Пыли», ты был отправлен в реабилитационный центр? – я каменею, никто не знал о том, где я провел целый год. Для всех я путешествовал по Европе. Занимался дайвингом и загорал под куполом Австралии.
На самом деле, я пытался побороть панические атаки и чувство вины.
- Значит это правда? - я сам попался в свою ловушку.
Завтра мое перекошенное лицо будет красоваться на первых страницах. Возможно, меня пригласят на шоу Полонского, освещающего всякого рода дерьмовые ситуации.
- Не понимаю, о чем ты, - я прихожу в себя, мне даже удается говорить спокойно, - Не знаю, откуда вы берете все эти байки, но в них нет и доли правды. А теперь, если позволите, мне нужно отыскать свою невесту.
- Ты снял это? – задыхающимся голосом спрашивает оператора корреспондент, но я уже отхожу от журналистов, пусть готовят свой репортаж, мне всё равно.
Мои начищенные ботинки ступают по дорогому красному ковру не издавая ни единого звука. Незаметно, я кладу на язык еще один фиолетовый шарик, его сладковатый вкус заставляет меня сглатывать.
Мне нужно выпить. Срочно. И если я буду пить много и долго, может быть кошмары не вернутся. Возможно наркотик прогонит их и на этот раз.
Поклонившись, швейцар открывает мне дверь и я прохожу внутрь. От обилия красоты, собранной в одном месте, у меня начинается мигрень. Богато расшитые портьеры на окнах. Антиквариат, засунутый под стекло. Старинные произведения искусства, которыми нельзя пользоваться.
За всеми этими старыми вещами стоит банальный страх.
Страшно, когда не помнят. Страшно, когда начинают забывать. Теперь Стелле так же страшно. Я должен был быть сегодня с ней.
Трясу головой, прогоняя мысли о своей сестре и замечаю Эмму.
Она стоит в вестибюле, прямо возле лифта. Ее золотистые волосы волнами падают на спину. В длинном белоснежном платье с легкой переливающейся в свете хрустальных люстр, вуалью на плечах, Эмма напоминает мне снежную королеву.
Красивая и совершенная. Без изъян.
Мы составим идеальную пару лжецов.
Почувствовав мой взгляд, она поворачивается ко мне. Ее глаза сужаются, как у кошки, заметившей мышь и она стремительно подходит ко мне.
- Почему так долго? – Эмма продолжает очаровательно улыбаться входящим гостям и берет меня под руку, ее длинные пальцы смыкаются на моем рукаве стальной хваткой, - Мне пришлось в одиночестве встречать гостей, ты хоть понимаешь, как это унизительно? – Эмма ведет меня мимо лифта к парадной лестнице.
- Твой Кай был несколько занят.
Она хмурится и на ее лбу пролегает едва заметная складочка, но тут же исчезает.
- Кай?! – переспрашивает Эмма, буравя меня взглядом своих бледно-голубых глаз. - Ты что, пьян?
- Если только от любви, - хмыкаю я.
- Сколько ты выпил?
- Недостаточно.
Эмма шумно выдыхает, но ей хватает мозгов промолчать. Несколько минут мы идем молча.
- Я всё понять не могу, как ты могла согласиться на ритуал? – не выдержав, спрашиваю я.
- Все просто, – Эмма глядит на меня сверху вниз, - Мне до ужаса надоел белый цвет.
- Ты серьезно? – меня качает, будто я на палубе яхты, - Ты ведь дочь сенатора, какая разница, какая на тебе одежда.
- Белый меня бледнит, - в ее ответе звучит вызов, она ждет от меня реакции, но я не доставлю ей такого удовольствия.
-Прекрасно.
Мне срочно нужно выпить.
Я начинаю перепрыгивать через две ступени и Эмма вынуждена отпустить мою руку. Я стараясь поскорее добраться до джина со льдом. Если я и думал, что это ее замедлит, то зря. Ее гибкое тело двигается уверенно даже на высоких шпильках. Она поднимает подол своей длинной юбки, открывая соблазнительные чулки на тонких лодыжках.
- Не вздумай подходить к бару, - приказным тоном Эмма напоминает мне моего отца, - С тебя и так достаточно.
И тут я не выдерживаю, останавливаюсь, и прижимаю ее к стене. От неожиданности, Эмма охает. Я убираю ее руки за голову и смотрю прямо в глаза. Через витражные окна внутрь проходит электрический уличный свет, разрисовывая стену позади меня, отсветы падают на ее лицо.