Я все еще злюсь на него.
Я быстро вытряхиваю из сумки содержимое. Помады. Тени. Духи. Всё это летит на пол. Я без зазрения совести роюсь в чужих вещах, и радуюсь, как ребенок, найденной пилочки для ногтей.
- Тебе надо идти, - Данте прикасается к моему плечу, отвлекая от размышлений, как использовать острый кончик титановой пилки, - За этой дверью длинный коридор, - я раздраженно поднимаю бровь, всё еще не понимаю, куда он клонит, но Данте не сводит с меня своего напряженного взгляда, - В самом конце повернешь налево и увидишь окно, прямо под ним утилизатор мусора…
- Что ты несешь?! – я не даю ему договорить, если он думает, что я оставлю его здесь, то он ошибается.
Его черные глаза смягчаются и Данте пальцами пытается разгладить складку на моем лбу. Его кожа шероховатая и теплая.
- Когда выберешься наружу, уходи сразу же, - он не обращает внимания на мои слова, - Меня не жди, - Данте насильно растягивает губы в ободряющей улыбке.
- Нет, - качаю головой, - Мы вместе что-нибудь придумаем.
- Нет времени. Я втянул тебя в это. И скоро они нас найдут, - его руки приобнимают меня за плечи и я чувствую, какие у него сильные пальцы, – Самара убьет меня, если с тобой что-то случится.
Я опять упрямо качаю головой.
- Спрячь его, - Данте протягивает мне чип, но я не спешу брать его, – Пожалуйста, - помявшись, я все-таки засовываю чип в карман вместе с пилкой для ногтей, - Я потяну время.
Он отстраняется от меня и делает шаг назад.
- Я не думал, что так все получится, и хочу, чтобы ты знала, это ради тебя.
О чем это он?
Данте достает пистолет. Тот самый, что должен был лежать в кармане его рюкзака далеко отсюда.
- Иди к двери, - у меня перехватывает дыхание, когда он направляет его на меня. Я несколько раз моргаю, усилием воли стараясь избавиться от наваждения, но кошмар никуда не исчезает, - Живо! - в его глазах мелькают злобные огоньки и я понимаю, он не шутит.
- Долбанный идиот, - я хочу, чтобы он знал, что я думаю о нем, но мой голос все равно дрожит, - Я украла сумку у совершенной.
- Она не станет заявлять из-за наркотика.
Я открываю дверь. Данте хватает меня за шиворот и прижимает дуло к виску. Я ощущаю холодный металл с силой впивающийся в мою кожу. Сотрудники департамента стоят всего в нескольких метрах от двери.
Их даже больше, чем я ожидала. Слишком много.
- Я думал, мозгов у вас побольше, – с наигранной веселостью обращается к ним Данте и они все, как один, оборачиваются к нам.
Я замечаю Джена и мое сердце уходит в пятки. Язык прилипает к сухому нёбу, и мешает нормально дышать. В его руках удостоверение и небольшой современный излучатель, способный убить одним выстрелом.
Вэй нигде не видно.
- Нажмешь на курок и моя заразная кровь будет повсюду, - предупреждает его Данте, но Джен не выглядит испуганным, наоборот, его лицо приобретает суровое выражение.
- Отпусти ее, - безучастно говорит он, - И никто не пострадает.
Кроме нас, никто действительно не пострадает.
- Нет, - хватка Данте усиливается, стражники смотрят на его руки, покрытые татуировками. Мне нужно как-то подать ему знак, что его план не сработает, но я не знаю, как это сделать.
Он продолжает пятиться вглубь коридора и я вместе с ним. Сотрудники следственного комитете поднимают излучатели и моё ровное дыхание сбивается. Десятки черных стволов готовы обрушить на нас лазерный дождь.
- Гниль из трущоб должна оставаться в трущобах, не так ли? – хмыкает Данте.
Поднимаю голову, но вижу только его профиль: ровный нос и насмешливый изгиб губ.
- Для вас разработана специальная программа переселения… - говорит Джен.
Данте разражается таким громким смехом, что меня всю трясет. Джен замолкает на полуслове. Его глаза широко открыты, от гнева или страха, я не понимаю.
- В гробу я видел вашу систему, - Данте толкает меня вниз и звучит выстрел.
- Не стреляйте! – кричит Джен.
Я падаю на пол, больно ударяясь локтями о керамическую плитку. Отовсюду сверкают яркие вспышки излучателей. Я съеживаюсь, и стараюсь казаться как можно незаметнее. Я плотно прижимаю к ушам руки, но всё равно слышу топот ног.
Я не знаю, где Данте.
Где он?!
- Держите его! – чертыхаются рядом со мной, - Хватайте, он ранен, - моё горло сжимается от немого крика.