Я аккуратно опускаю измененного на белоснежное постельное белье. Выглядит он неважно, бескровное лицо с посиневшими губами. Кара накрывает его дрожащее тело одеялом и о чем-то раздумывает.
- И во что Джен нас только втянул, - она проходит на кухню. Я настороженно слежу за ней, пока Кара не находит остро заточенный нож, - Скажи, что я сошел с ума, - она поднимает на меня глаза, но я не успеваю ничего ответить, как Кара одним резким движением режет себе руку.
Глава 17
Лилит
- Отдай кристаллизатор.
Меня радует, что придурок хотя бы перестал стрелять.
Я сжимаю шкатулку побелевшими пальцами и поворачиваюсь к Чулку.
- Какой неприятный сюрприз, - я взвешиваю свои шансы против пятерых парней, вооруженных до зубов.
- Смотря для кого, - он направляет на меня пистолет, - Я могу ненароком нажать на курок, - он мерзко улыбается своими гнилыми зубами, - Отдай его по-хорошему.
- Я лучше умру, – прижимаю шкатулку к себе.
Пора бы прибегнуть к плану «Б», но проблема в том, что у меня его нет.
Вокруг нас собирается целая толпа искаженных. Вперед выходит один из них, его голову обматывает шина и я вижу только один единственный глаз.
- Забирайте то, зачем пришли и уходите, - я удивленно моргаю, это что, шутка такая? – Гибридам здесь не место, - я делаю осторожный шаг назад, намереваясь скрыться за мертвыми деревьями.
Еще шаг. И ещё.
- Эй, эй, - грозит мне пистолетом Чулок и я замираю на месте, - Ты никуда не идешь. Наши жизни в обмен на твою. Всё честно.
Страх щупальцами прощупывает мое тело, прежде, чем проникнуть глубже. Мое дыхание сбивается и сердце начинает стучать громче.
Неужели он на самом деле так глуп, чтобы верить искаженным?!
- Заказчик всё равно мой, - я воинственно вскидываю подбородок и лихорадочно думаю. Думаю. Думаю. Но я понимаю, что теперь я вряд ли смогу выбраться. Слишком много против меня. На этот раз мой компас дает сбой, - Без меня он не станет с тобой разговаривать,- я улыбаюсь, хотя внутри все немеет от страха остаться здесь.
- Когда кристаллизатор будет у меня, - Чулок подходит ко мне ближе и я напрягаюсь, - Условия уже будем ставить мы, - он вырывает из моих рук шкатулку и я не сопротивляюсь.
- Сукин сын, - я плюю ему лицо и он наотмашь бьет меня кулаком в челюсть.
Я падаю на колени, ощущая во рту привкус крови, голова кружится, но я не позволяю себе слабость. Только не перед ним. Мои пальцы зарываются в холодную землю.
- Подумай сама, я делаю тебе одолжение, - Чулок стоит надо мной, пока я пытаюсь подавить тошноту, - Когда придут Погонщики, ты уже будешь мертва.
Я сплевываю сгусток крови.
- Ты какой был мразью, такой и остался.
- За все приходится платить, - глубокомысленно изрекает он и машет рукой своим парням, - Уходим, скоро здесь станет слишком жарко.
Я слежу за ними, пока они не скрываются в лесу.
Вот и всё.
- Вставай, - меня рывком ставят на ноги и ведут к сараю.
Наполненные ненавистью взгляды напоминают разряды тока. Мы заходим внутрь. Я сглатываю, наткнувшись на развешенные на потолке крюки с засохшей на них кровью. Кому она принадлежит мне даже думать не хочется. Искаженный снимает с гвоздя веревку и возвращается обратно.
Я не хочу, чтобы меня касались. Не хочу стать их едой. Не хочу быть здесь.
Он грубо хватает меня тонкими, как ветвь ручищами, и я не выдерживаю.
- Убери от меня свои вонючие руки, - я пытаюсь ударить его ногами и вырываюсь, но искаженный оказывается сильнее. Я напрягаю мышцы изо всех сил. Чертыхаясь, ему все-таки удается связать мои руки, - Не трогай меня, скотина! – брыкаюсь изо-всех сил, но всё без толку.
Закончив с моими запястьями, он перетягивает мне щиколотки и тащит в самый конец сарая.
- Закрой свою пасть, - он встряхивает меня и я замолкаю, – Располагайся, - искаженный толкает меня в стойло и я падаю в колючее сено. Оно пахнет полынью и какими-то травами.
Я зажмуриваюсь, и отползаю в самый дальний угол. Прислоняюсь к стене, настороженно наблюдая за ним оттуда. Через небольшие щели солнце подсвечивает летающую в воздухе пыль и это единственное, что не выглядит здесь враждебно.
Искаженный не спешит уходить и это меня пугает.
Может быть, он решил убить меня здесь и сейчас?
- Та штука могла изменить нам жизнь, – он нарушает молчание, – Но ты все испортила.
- У меня не было выбора, - я не пытаюсь его разжалобить или убедить отпустить меня.