Я бросаю на него злобный взгляд, но не могу произнести больше ни слова и просто выхожу из беспилотника.
Вокруг много репортеров и корреспондентов. Дроны кружат в небе. Я улыбаюсь в камеры, переставляю ноги и веду себя точно так же, как всегда. Никто и не догадывается о «настоящем» Максе, что остался внутри меня. Я направляюсь к широкой лестнице, ведущей наверх, к небольшого строению, похожему на храм.
Пантеон.
Место, где произносят клятвы и проводят ритуал. Место для двоих. Его построили в форме трилистника. Всего три полукруглых комнаты и для каждой своё предназначение. Честно сказать, мне даже любопытно, что происходит за их стенами. Фотографы следуют за мной, пока моя нога не ступает на изрисованные узорами ступени.
Дальше я пойду один. На площадку пускают только родителей. Перворожденные не в счет.
Ярко горят фонари, освещая лестницу бледно-желтым светом. Ветер затихает, словно в предчувствии чего-то. На выложенной цветной плиткой площадке меня уже ждут. Я оглядываю присутствующих, но среди них нет той, с кем я действительно хочу поговорить.
В тайне, где-то глубоко внутри, я надеялся, что мама придет. В маленьком закоулке моего сознания, я нуждался в ней. Хотел, чтобы она была рядом. Я сдерживаю разочарованный вздох. Тата бросает на меня пытливый взгляд, но я стараюсь не смотреть на нее. Иначе она догадается. Иначе она поймет.
- Сынок, подойти сюда, - отец подзывает меня к себе. - Сенатор хочет сказать тебе несколько слов, - мое тело двигается как-то само собой, я просто делаю то, что и оно.
- Нам так и не удалось познакомиться поближе, - он протягивает мне руку, как и тогда, на стене. - Но Эмма так много рассказывала нам о тебе, - я механически пожимаю его ладонь.
Рассказывала обо мне?
- И мы не смогли больше сопротивляться вашему браку. – он опускает руку и поворачивается к молчаливо стоящей женщине.
Холодный взгляд ее темных глаз пронзает меня острым копьем. Она знает. Знает того, кто скрывается за маской. Меня настоящего. И я ей не нравлюсь. Проблеск недовольства мелькает в глубине их карего цвета.
- Я надеюсь, ты позаботишься о нашей дочери, - женщина подходит ко мне и подставляет щеку для поцелуя.
- Можете в этом не сомневаться, - отвечаю я с той же фальшивой улыбкой на лице. Наклоняюсь к ней и целую в напудренные щеки.
- Почему вы сегодня решили начать сжигать карантинные зоны? – спрашивает сенатор, обращаясь к отцу.
Я настораживаюсь:
- Мы начали очистку?
- Да, - он пожимает плечами. – Совсем скоро гибриды обретут дома и будут под присмотром. Мы сможем снести стену и начать строительство нового купола.
- Именно потому, я хочу как можно больше узнать о работе корпорации, - с энтузиазмом подхватывает сенатор. - И посетить «Ковчег».
Что-то мелькает на лице отца.
Страх? Испуг? Паника?
Я точно не уверен, слишком быстро он берет себя в руки.
- Непременно, - отвечает он. - Но вы только вступили в должность…
- Прошу обрученного следовать за мной, - появление служителя заставляет отца замолчать. Я поворачиваюсь к нему. - Суженая вас ждет, - его простое черное одеяние контрастирует с нашей одеждой.
Все застывают. Никто не произносит ни слова.
Я чувствую, как тата смотрит на меня. Она ждёт. Я могу попросить ее уехать отсюда. Всего одно слово и я буду свободен. Как перворожденная, она имеет больше прав, чем все они вместе взятые. Но я знаю, отец отнимет ее. Будет использовать против меня. Этот брак даст мне возможность во всем разобраться.
Я отворачиваюсь от таты и шагаю к служителю.
Глава 21
Лилит
Я просыпаюсь от того, что кто-то раздевает меня. Пробую оттолкнуть холодные пальцы, но мои движения заторможены и я только вяло размахиваю руками. Всё тело ноет. Болят даже кости. Темнота тащит меня обратно, но я упрямо трясу головой, вглядываясь в черный туннель. Всматриваюсь во тьму, пока не замечаю в конце проблеск света. Он просачивается сквозь мои закрытые веки и я открываю глаза.
- Уже очнулась, - обращается ко мне мягкий женский голос. Я дергаюсь, - Не бойся, я только помою тебя.
Я хочу сказать, чтобы она убрала от меня свои руки, но мой рот беззвучно открывается и закрывается.
Они что-то сделали со мной?
Я оглядываю ослепительно белые стены. Они давят на меня. Надвигаются. Сердце начинает стучать где-то в висках и страх стягивает внутренности.
– Это действие успокоительного, скоро пройдет, - я сосредотачиваюсь на ее красивом лице. На морщинках вокруг глаз. Пухлых губах. Такой человек не должен быть злым, но первое впечатление всегда обманчиво.