Может быть, Клаус был прав и надежда самый лучший способ управлять людьми.
Дисплей гаснет и все начинают расходиться, тихо переговариваясь между собой. Впереди я вижу длинное платье Эммы. Стражники сопровождают ее, и дают приблизиться к ней. Я поджимаю губы.
- Как вам удавалось столько времени хранить свой роман в секрете? – набрасываются на меня журналисты, как только я спускаюсь со стены.
От вспышек у меня начинают болеть глаза. Проекция неба меняется. Солнце садится и по периметру зажигаются фонари. Стражники возвращаются на свои посты.
- Сам удивляюсь, - честно отвечаю я, краем глаза слежу за отцом, который беседует с сенатором.
- Когда будет происходить обряд? – интересуется еще один корреспондент.
Я вздрагиваю, не знаю, что отвечать.
- Дайте им время насладиться друг другом, - приходит на помощь Клаус, - Вы же сами знаете, ритуал требует особенной подготовки, - он подмигивает журналистам, раздаются понимающие смешки.
Он уводит меня в сторону беспилотника и я скрываюсь в салоне.
- Сукин ты сын, - набрасываюсь на Клауса, как только он усаживается на место, - Ты обо всем знал, - меня начинает трясти от едва сдерживаемого гнева.
- Следи за своим языком, - он окидывает меня ледяным взглядом,- Союз выгоден вам обоим и если ты включишь мозги, то поймешь это раньше, чем натворишь глупости.
Но если я надену на палец Эммы свое кольцо и поклянусь в вечной верности и любви.
Никто из нас до конца жизни не сможет развестись.
Если, конечно, кто-нибудь из нас не сделает одолжение другому и не покинет этот мир раньше.
Я чувствую, что сейчас взорвусь. Дверь резко открывается и в салон забирается отец.
Вот кого бы я хотел видеть в последнюю очередь.
- Выйди, - приказывает он и ждет, когда Клаус удалится, - Я знаю, что для тебя это шок.
- Правда? – едко интересуюсь я, - Неужели ты заметил, поздравляю.
- Давай без истерик, - морщится отец и я сжимаю пальцы в кулак до хруста, больше всего на свете, я хочу врезать отцу, чтобы стереть снисходительное выражение с его лица, - Вы дадите друг другу то, что оба хотите, - уже второй человек говорит об этом.
- И что же? – я удивляюсь, как мне удается держать себя в руках и даже разговаривать с ним.
- Ты – свое положение, - как ни в чем не бывало продолжает отец, как всегда наплевав на мои чувства, - А она в обмен власть и красоту.
- Разве это не одно и тоже? – издеваюсь я, понимая, что этим ничего не добьюсь, - Или ты хочешь, чтобы я жил как вы с мамой?
Доктор Полк правнучка уважаемого всеми американского ученого, который первый начал разрабатывать возможность выращивать синтетические органы. Это стало настоящим прорывом. Аристократы никогда не остаются в стороне и используют любой шум в свою пользу.
- Не мели чушь, - голос отца приобретает стальные нотки, - Ты лучше меня знаешь, почему она уехала, - он ослабляет узел галстука.
Внутри меня что-то дрожит, словно отцу удается добраться до моего сердца, сжать его своими пальцами и не отпускать.
Я смотрю на шелковую темно-синюю ткань. Пытаюсь выглядеть нормально.
- Выбора у тебя все равно нет.
Это выводит меня из себя.
- Ты уверен? – наклонюсь к нему, - Я могу отказаться, - вижу, как глаза отца наливаются яростью, красные прожилки становятся почти бардовыми.
Я визуально наблюдаю его ненависть ко мне.
- Только попробуй выкинуть что-нибудь, - выплевывает он мне в лицо и я отшатываюсь от него, – Ты узнаешь, что бывает с теми, кто совершает ошибки и встает на моем пути.
- Ты мне угрожаешь? – я скрещиваю руки на груди.
Отец внимательно смотрит мне в глаза, прежде чем ответить. У него идеальное лицо. Безупречное, как маска.
Он слишком часто прибегает к услугам пластического хирурга.
- Пока я тебя только предупреждаю, - отец берется за ручку двери, - И знай, Агата слишком стара…
Я весь напрягаюсь.
- Что ты хочешь этим сказать? – как можно спокойнее спрашиваю я.
- Мне не составит труда определить ее в криокамеру, - я думаю, что ослышался, но отец не шутит, - Никого не удивится, ведь перворожденные предпочитают смерти сон в криокапсулах.
На миг я перестаю дышать, будто отец перекрывает мне кислород.
- Ты не посмеешь, - силой воли заставляю себя говорить.
Если отец догадается, что меня это пугает, будет использовать страх против меня.
- А ты проверь, - он покидает салон беспилотника.
У меня пересыхает во рту, я понимаю, что выбора у меня не остается.
Тата единственный в мире человек, ради которого, пойду на всё, если понадобится. Я быстро блокирую двери и приказываю автопилоту ехать. В окно я наблюдаю за растерянным лицом Клауса, пока он не исчезает из виду.