Серо-голубые глаза женщины сузились. Она словно просвечивала Аделин насквозь, и в её взгляде не было ни сочувствия, ни мягкости — только выверенная, почти клиническая оценка.
— Пройди в дом, — коротко кивнула она, обозначив дверной проём за спиной.
Аделин задержалась на миг. Посмотрела на женщин — одна смотрела спокойно, другая слегка кивнула, будто благословляя. Мальчик вновь отвёл взгляд — взгляд ребёнка, которому сказали не смотреть.
Слегка кивнув, Аделин осторожно шагнула к двери. Женщина распахнула её шире, впуская. Обменялась с иудейками ещё несколькими фразами — быстро, глухо — и, вошла следом.
Дверь за ними закрылась.
Как только Аделин переступила порог, ей в нос ударил густой, терпкий аромат — смесь сушёных трав, лаванды, уксуса и… кажется, воска?
Свет проникал в дом узкими косыми лучами, разрезая пыльный воздух на полосы. Комната была скромной, но светлой. Вдоль стен висели полки с глиняными горшочками, в каждой — непонятные настои и порошки. Над ними, под самым потолком, сушились пучки тимьяна, розмарина, шалфея.
В одном углу — перегороженное тканой занавеской низкое подобие кушетки. В другом — деревянный стол, уставленный ступками, пестиками, пинцетами, мотками бинтов, связками нитей и аккуратной стопкой пожелтевших пергаментов. На невысоком стуле рядом стоял медный таз с водой.
— Сядь сюда, — коротко приказала женщина, указав на кушетку. Она не ждала возражений и уже направлялась к умывальнику.
— У меня… ничего не болит, — осторожно возразила Аделин, немного настороженно глядя ей вслед.
— Сядь, — повторила женщина, теперь чуть громче, с ноткой раздражения, даже не оборачиваясь.
Женщина молча приступила к осмотру. Пробором пальцев раздвинула волосы, тщательно проверяя кожу головы. Затем — лицо: она внимательно всматривалась в глаза, провела пальцами по скулам, ощупала шею. Плавно перешла к рукам — взяла одну кисть, перевернула тыльной стороной вверх, изучила ногти, потом развернула ладонь, ощупала пальцы и запястье.
Аделин сразу поняла, что та ищет признаки кожных заболеваний. Но спорить не стала, лишь терпеливо позволила себя изучать.
Если бы эта женщина знала, сколько я в год трачу на анализы, прививки и косметолога… — с иронией подумала она.
Аделин даже немного завораживал сам процесс. В точных, уверенных движениях женщины не было ни страха, ни брезгливости — только сосредоточенность и знание. Она смотрела на Аделин так, как сама Аделин смотрела когда-то на страницы старого справочника по фармакологии. В этом взгляде читалось не просто любопытство — это была любовь к своему ремеслу. И это вызывало у Аделин уважение.
— Как вас зовут? — осторожно спросила Аделин.
Женщина подняла на неё взгляд из-под бровей, пристальный и пронизывающий, как будто в очередной раз пыталась увидеть не то, что было сказано, а то, что скрывалось. Не отвечая сразу, она резко встала, подошла к столику и, не оборачиваясь, произнесла:
— Изабелл. Все зовут коротко — Изи.
Она взяла пергамент, устроилась на скрипучем деревянном стуле и начала что-то записывать быстрым, резким почерком. Аделин с трудом удержалась от желания наклониться ближе и заглянуть в лист.
— Сколько тебе лет, Аделин?
— Девятнадцать, — спокойно ответила она, сидя на краю кушетки и всё же пытаясь украдкой разглядеть записи.
— Дети есть?
— Ни одного, — пробубнила она, нахмурившись, чувствуя, как вопросы начинают напрягать.
Изи обернулась. В её взгляде на миг мелькнула какая-то эмоция — будто жалость. Или беспокойство.
— Замужем?
— Нет, — коротко и почти с вызовом ответила Аделин, зная к чему обычно ведут эти вопросы.
Повисла пауза. Женщина будто что-то обдумывала, но снова повернулась к пергаменту, не озвучивая выводов.
— Чем болела раньше? Были ли язвы, пятна, сыпь? Красные точки на коже?
— Ни сифилиса, ни кори, ни чумы, — с сухим выдохом ответила Аделин, обводя взглядом полки с пузырьками, травами и настойками. В её тоне сквозила лёгкая ирония, но за ней чувствовалась усталость.
— Откуда тогда знаешь симптомы? — холодно поинтересовалась Изи.
— Потому что я тоже врач, — ответила Аделин, с лёгкой усмешкой наклонив голову, будто разглядывая состав очередного зелья.
Изи резко обернулась, её глаза вспыхнули, как от вызова.
“— Тогда скажи мне, врач”, — произнесла она с нажимом. — Если у женщины сильный жар, учащённый пульс и мутная моча — что это?
— Воспаление. Инфекция, — ответила Аделин, почти не задумываясь.