"Я лежала… думала о больной… потом вспомнила отца… была расстроена. Но я уже не раз злилась, не раз горевала — и ведь не проваливалась сквозь время от этого…"
Мысль бегала по кругу, как загнанный зверёк. Если дело в чувствах — в них нет ничего нового. Тогда что? Что послужило спусковым крючком?
Она медленно перевела взгляд на зеркало, встроенное в комод - и застыла. Аделин невольно усмехнулась, разглядывая себя. На ней всё ещё была льняная туника, которую дала ей Изи.
— Да уж… дела…… — протянула она.
Аделин начала искать глазами телефон. Тот, оставленный на прикроватной тумбочке, сам подал сигнал — прозвучал будильник. 5:30.
Взяв гаджет в руки, она посмотрела на дату: среда, семнадцатое сентября.
Так... Если представить что я переместилась в прошлое примерно в десять вечера... провела там целый день... и вернулась сюда в пять утра...
Значит, здесь прошло всего семь с половиной часов?
— Один день там — семь часов тут... Интересно, — пробормотала она, подытоживая вслух.
Как это вообще работает? Смогу ли я вернуться туда ещё раз? А если да… вернусь ли потом обратно? По каким законам действует этот переход?
Погружённая в водоворот мыслей, Аделин направилась в душ.
Прохладная вода смывала с неё пыль Святого города. Она вдруг заметила, с каким наслаждением воспринимает эту обыденность — то, что раньше казалось фоном. Шампунь, тоник, дезодорант, зубная щётка, мягкое полотенце… Всё это теперь казалось ей роскошью, о которой она прежде и не думала.
Всё познаётся в сравнении.
Пока капли стекали по коже, в голове постепенно выстраивался план:
«А что, если… попробовать взять с собой лекарства?»
План — безумный. Но, чёрт возьми, гениальный.
Препараты XXI века — в пыльном, одержимом верой Иерусалиме.
Я — словно мессия: спасаю, исцеляю, творю чудеса. Люди преклоняют колени...
А потом сжигают меня на костре. Как ведьму. Или как пособницу дьявола.
Эх…. Ужасно быть врачом в эпоху, где женщина — ничто для общества.
Аделин усмехнулась про себя и нахмурилась:
— Как помогать тем, кто считает тебя проклятием только за то, что ты знаешь больше?
Высушивая волосы феном, Аделин всё ещё пребывала в раздумьях. В голове, казалось, одновременно решалось тысяча задач.
Резко — почти с вызовом — она отложила фен, подошла к письменному столу, вытащила блокнот и принялась записывать.
Список медикаментов.
История древнего Иерусалима.
Заполнить пробелы по древней религии.
На слове «религия» её лицо едва заметно скривилось.
Аделин никогда не была фанатично верующей. Её семья — классически католическая: Рождество, Пасха, свечи… но без исповедей, без воскресных служб.
Но когда отец заболел, всё изменилось.
Вера стала последней соломинкой, за которую она судорожно хваталась.
Она ходила на духовные беседы, слушала священников, искала смыслы в старых текстах, в молитвах, в ритуале.
И всё же, когда отца не стало… её вера ушла вместе с ним.
Во время похоронной мессы в Сакре-Кёр её бабушка, мадам Жанетт, внимательно наблюдала за внучкой.
В какой-то момент, уже на выходе из храма, она тихо сказала:
— Вера — это не то, что ты чувствуешь. Это то, что ты выбираешь каждую минуту.
Я ставлю свечи за тех, кто потерял надежду. Я исповедуюсь — не потому, что идеальна, а потому что знаю: грех — это не конец, а начало очищения.
Господь не ждёт от нас совершенства. Он ждёт шаг. Один — хотя бы один — шаг навстречу.
Ты можешь сомневаться, злиться, уходить. Но знай: Он всё равно рядом. Даже если ты не веришь.
Если тебе станет совсем плохо — просто зайди в церковь. Не молись. Просто сядь.
Найди тишину. Спокойную, добрую тишину и покой.
И Он найдёт тебя сам.
Шумно вздохнув, Аделин рассеяла эти тяжелые воспоминания из головы и начала составлять список: — Жаропонижающие. — Антибиотики. — Йод. — Шприцы. — Повязки. — Перчатки. — Обезболивающее. — Успокоительное (для себя?..)
Аделин нахмурилась, добавила: — Декстроза. — Цефтриаксон. — Ампулы. — Пипетки. — Тетрациклин? Потом вычеркнула «тетрациклин». Слишком токсично. Неизвестно, смогут ли там выдержать печень и почки. Особенно у детей.
Наспех накинув первую попавшуюся футболку и домашние штаны, Аделин собрала небрежный пучок на голове и принялась доставать с верхней полки кладовки большую кожаную дорожную сумку.