Эта сумка досталась ей в наследство от отца, а тому, кажется, когда-то — от дяди.
Она была пыльной, потёртой и уставшей от времени. Не презентабельной — но вместительной и удобной.
Разогнав клубы пыли, Аделин недовольно выругалась и громко чихнула.
Вытащив сумку, она поставила её на кровать, расстегнула молнию и сразу же принялась начинять её содержимым своей аптечки.
Классическая аптечка молодого врача, слегка помешанного на медицине:
Стетоскоп. Оксиметр. Термометр. Тонометр. Мини-фонарик. Пинцет. Ножницы. Зажим.
Пара упаковок жаропонижающего и обезболивающего. Антигистаминные. Несколько блистеров сорбентов.
Антисептики. Йод. Спиртовые салфетки. Перекись. Три тюбика универсальных мазей — пантенол, левомеколь, бепантен.
Разные виды бинтов, пластыри, жгут.
Десять пар перчаток. Одноразовые шприцы — всех размеров.
Аделин нахмуренно уставилась на это лекарственное великолепие, затем подняла блокнот к лицу, пробежалась глазами по списку.
— Так… — взглянув на всё это, пробормотала Аделин..
— Осталось самое главное: рифампицин, клофазимин и дапсон.
В аптеке так просто не возьмёшь. Нужен рецепт.
Она на секунду замолчала, обводя взглядом заполненную сумку.
Остаётся только одно...
Отложив блокнот, Аделин подошла к столу и взяла в руки телефон.
Открыла календарь.
Пальцы скользнули вниз по экрану — и остановились на обведённой дате.
Пятница. Стажировка в больнице Сент-Луис.
Она чуть наклонила голову, в уголках губ заиграла тень улыбки.
— Бинго.
Пятница. 14:30. Больница Сент-Луис.
— Заполните форму здесь и здесь. Вот ваш временный пропуск.
Вход для персонала и стажёров — во внутреннем корпусе. Вам налево и прямо, — устало скоординировала дежурная медсестра, даже не подняв взгляда.
— Я знаю, спасибо, — наигранно вежливо отозвалась Аделин и, не задерживаясь, пошла по указанному направлению.
На ней был принесённый из дома белый халат, к карману которого был приколот студенческий бейдж с логотипом Сорбонны.
Она толкнула дверь инфекционного отделения — и тут же услышала:
— Аделииин!
Это был заведующий отделением, сорокадвухлетний Морено Пьер. Он улыбался всеми тридцатью двумя белоснежными зубами и даже не пытался скрыть радости от её появления.
Подойдя быстрыми шагами, он тепло, почти по-отцовски, обнял её.
— Я думал, тебя интересует лаборатория и диагностика. Почему вдруг решила перевестись ко мне?
Не подумай, я очень рад — собственно, я ещё тогда предлагал тебе стажировку у меня.
— Решила, что это поможет расширить мой кругозор, — наигранно улыбнулась Аделин.
— Всё в порядке?.. — чуть встревоженно спросил Пьер, глядя ей в лицо. — Мы не виделись с похорон твоего отца, я...
— Давай сосредоточимся на стажировке? — перебила его Аделин, стараясь не показать раздражения.
— Тогда за мной, — коротко кивнул Пьер и пошёл вперёд по коридору.
— Отделение поделено на чистую зону — это администрация, коридоры до шлюза, комната персонала, склад лекарств... — быстро пояснял Пьер, энергично шагая по коридору.
Аделин мельком посмотрела на закрытую дверь склада, не сбавляя шаг. Взгляд её задержался на мгновение — едва заметно.
— Грязная зона — только в спецзащите: зона пациентов, процедурные и так далее, — продолжал Пьер.
— Мы с тобой пройдёмся по промежуточной зоне, где костюм не нужен. Будешь со мной на обходе. Наблюдай, слушай, можешь задавать вопросы — но только после окончания осмотра.
Я знаю, что ты без разрешения ничего не тронешь, — но я обязан это сказать. Инструкция, извини.
Аделин незаметно усмехнулась на фразе: «ничего не тронешь без разрешения».
— Если заинтересуешься всерьёз, возьму тебя к себе на полставки, — с надеждой в голосе предложил Пьер, бросив короткий, внимательный взгляд в её сторону, будто ища в лице намёк на согласие.
— Как пойдёт, — снова наигранно улыбнулась Аделин, не сбавляя шага.
15:42
Наблюдая за обходами доктора Морено, Аделин время от времени делала пометки в блокноте.
Невольно она подметила, как даже самые тяжёлые пациенты с лёгкостью открывались добродушному Пьеру.
Тот, в свою очередь, весело представлял её каждому:
— Вот, молодёжь подрастает. Надо уже кому-то передавать бразды правления.
Пациенты хихикали, кто-то подмигивал, кто-то спрашивал, не его ли это дочь.
Аделин вежливо и молча натягивала улыбку, но внутри оставалась отстранённой.
В очередной палате Пьер указал на живот пациента:
— Смотри, Аделин. Видишь эти мелкие розовые пятнышки, исчезающие при нажатии?