Память о нём — в каждом спасённом пациенте."
Аделин подошла ближе. Протянула руку.
Пальцы мягко скользнули по выгравированной надписи.
— Ну привет, пап, — тихо сказала она.
18:25
Проблуждав ещё немного по третьему этажу, Аделин наконец отпустила тяжесть воспоминаний.
Время приближалось к 18:30. Скоро пересменка. Дневная смена уходит, ночная ещё не полностью заступила. Администрация тоже собирается домой.
Именно тогда — тот самый момент.
Щупая в кармане халата ключ-карту Пьера, Аделин поспешила.
Как она и планировала, между 18:30 и 18:35 у склада никого не оказалось.
Она тихо подбежала к двери, судорожно прислонила карту к замку. Раздался лёгкий сигнал — загорелся зелёный индикатор.
Аделин пулей влетела внутрь и закрыла за собой дверь.
Обойдя все полки, она лихорадочно метала глазами в разные стороны в поисках нужного ярлыка:
«Антибактериальные препараты».
Она начала открывать коробки одну за другой, перебирая содержимое, мысленно прося прощения у Пьера.
Наконец — антибиотики.
Она вскрыла упаковки и бросила блистеры в карманы халата. Один за другим. Ещё. И ещё.
Когда карманы были набиты до отказа, Аделин быстро закрыла коробки, аккуратно вернула их на место, отступила назад — и ещё раз оглядела склад.
Всё хорошо, Аделин. Спокойно, — прошептала она себе под нос и выскочила за дверь.
Оставив карту-ключ на столике у поста администрации, она наспех сняла халат — и почти бегом направилась к выходу из больницы.
Глава 5
Аделин испытывала смешанные чувства. Её план сработал как часы — но она подставила Пьера. А ради чего? Она даже не была уверена, получится ли снова вернуться в прошлое.
— Это будет великое фиаско, — нервно усмехнулась она, почти вслух.
Теперь сумка была почти готова.
В прошлый раз содержимое карманов переместилось вместе со мной… Из этого можно было сделать вывод: всё, что находится на мне — перемещается со мной.
Она в последний раз оглядела комнату. Сумку. Себя.
— Что я делаю?.. Слабоумие и отвага, не иначе, — пробормотала она с кривой усмешкой.
Потушив свет, Аделин легла на кровать. Тяжёлую сумку она положила себе на живот и туго зафиксировала ремешком вокруг себя. Тяжело сосредоточиться, когда тебя вот-вот расплющит собственный багаж.
Она закрыла глаза. Дышала медленно. Через несколько минут ей удалось настроиться.
Она вновь представила отца. Его отделение. Пациентов. Онкологию. Вспомнила то, что долго пыталась вытеснить — их последнюю ссору.
— Пап, я просто переживаю за тебя! Нельзя же так близко к сердцу принимать всех… ты тоже не железный!
— Аделин, послушай меня, — в голосе отца звучала его обычная мягкая твёрдость. — Я выбрал свою профессию именно потому, что мне не всё равно. Я люблю свою работу. И пока я могу — я буду этим заниматься. Врачу нужно проявлять чувства к пациентам. Иначе зачем вообще всё это?
Я не раз видел, как мои коллеги смотрели на них как на цифры, как на истории болезни — не более. И знаешь, к чему это приводило?
Аделин сердито покачала головой.
— К надписи в заключении – врачебная ошибка. В то время как кто-то потерял не просто человека, а возможно и весь смысл жизни. Просто потому, что врач не увидел перед собой человека — из-за усталости, равнодушия, или чего-то еще… неважно.
Аделин сжала руки. Сильно. До боли. До скрипа суставов. Из глаз потекли горячие слёзы, подбородок задрожал.
— А как же я, пап?.. Почему ты не подумал обо мне?.. — прошептала она, всхлипнув.
На секунду голова Аделин будто закружилась. И тут… Её тело обдало жаром. А в закрытые глаза вдруг пробилось настойчивое, обжигающее солнце — солнце древнего Иерусалима.
Резко выдохнув, Аделин бросила руки на живот — сумка была на месте и всё так же тяжело давила. Аккуратно открыв глаза, она осмотрелась.
«Получилось! Я снова за стенами города. Но теперь я готова.»
Дома Аделин предусмотрительно надела льняную тунику Изи, а сверху — свободное, но закрывающее горло и руки до кистей тёмно-серое льняное платье. На голову — накидку с капюшоном. Лицо — прикрыто тканью и заколото булавками. Сумку она спрятала за спиной под накидкой и крепко зафиксировала. Со стороны теперь казалось, что Аделин – это старая, сгорбившаяся старушка. Собственно, это и был ее хитрый план.
Под палящим солнцем она зашагала в сторону ворот, стараясь не сбиться с ритма.
Господи, какая же невыносимая жара… — мысленно выругалась Аделин. Но на этот раз она была умнее — взяла с собой медную бутылку с водой.
Облив себя несколько раз и отпив глоток, она ощутила, как обостряются чувства и выравнивается дыхание. Нельзя терять концентрацию.