Он медленно поднялся, опираясь на стол, и на миг пошатнулся — вино и усталость давали о себе знать. Рено громко расхохотался, резко встал и почти сдвинул с места тяжёлый стол, за который Балдуин держался, как за последнюю опору.
Король едва не рухнул, но устоял. Склонил голову, будто упрекая мебель.
Рено с усмешкой протянул ему руку:
— Ну, давай, герой.
Балдуин бросил на него скептический взгляд и поднял ладонь в отказе.
— Я сам.
— Ох, не подумайте, ваше величество, — ответил Рено с видом благородного шута, — я вам, конечно же, верю. Просто… это вино сильно бьёт в голову. Особенно тем, кто мало весит.
Балдуин усмехнулся:
— И вам добрых снов, месье Рено, — отозвался он, подражая его тону.
Он развернулся и направился к выходу. Шаги были не вполне уверенные, но достоинства он не терял ни на миг. Почти уже дойдя до двери, он услышал оклик:
— Маску, уважаемый!
Балдуин остановился, обернулся и кивнул:
— Точно.
Он вернулся, поднял с тёмного дерева свою серебристую маску — ту самую, с которой начинался каждый его день — и, на миг задержав на ней взгляд, крепко сжал в пальцах.
Глава 8
— Поторопись, Аделин, чего ты там еле ползешь? — Изи старалась не сбивать шаг, но Аделин слишком медленно волочилась сзади, рискуя нарушить все планы.
— Да как вообще в этом можно передвигаться быстро? — Аделин остановилась, пытаясь не запутаться в подоле накидки, которую дала ей Изи. Девушка была с ног до головы облачена в плотную тёмную ткань, скрывавшую каждую черту её фигуры и лица.
— Так надо! — пояснила Изи, не сбавляя темпа. — Я ведь объясняла тебе. Мы идём в очень важное место. Постарайся не светиться.
Аделин шумно выдохнула, снова подбирая шаг и стараясь не отставать. Узкие улочки вели всё дальше от людных кварталов. Каменные стены давили, воздух становился спертым, прохладным.
Вскоре перед ними открылось здание, больше похожее на крепость, чем на дом милосердия. Высокие, суровые стены из потемневшего камня тянулись вверх, будто хотели отгородиться от мира. Узкие окна-щели смотрели наружу чёрными провалами, не впуская света внутрь. Деревянные ворота, обитые железом, возвышались мрачно и неприветливо, а над ними темнел грубый крест, почерневший от времени и копоти.
Изи внимательно осмотрелась и, сделав шаг в сторону, скомандовала:
— Нам сюда.
Она резко свернула в узкий проход между стенами. Аделин с недоумением оглянулась на главные ворота и наконец поняла, что туда им дороги нет. Слишком заметно. Да и сейчас у входа кипела какая-то оживлённая встреча: слуги носились с корзинами, люди собирались группами, слышались громкие голоса.
Кажется, у них там какие-то важные гости.
Изи вела её по узкому боковому ходу. Здесь было темнее и тише. Каменные стены почти сходились над головой, а воздух казался сырым и пах плесенью. Под ногами хлюпала грязь, в которой прилипали обрывки ткани и соломы.
В конце коридора показалась низкая калитка, обитая железом, куда менее внушительная, чем главные ворота.
— Сюда, — коротко сказала Изи и постучала дважды, после чего замерла, будто прислушиваясь.
За дверью послышался скрежет и тяжёлое дыхание.
Аделин сглотнула, крепче закутавшись в накидку.
Дверь со скрипом приоткрылась, и в проёме показался высокий лысый мужчина в кольчуге. Лицо его пересекал длинный грубый шрам, когда-то повредивший правый глаз.
— Изи? — хриплым низким голосом спросил он.
— Да, — негромко ответила женщина.
Мужчина распахнул дверь шире и отступил от порога, позволяя им войти.
Когда Аделин переступила через порог, она не сразу смогла что-то разглядеть: внутри было слишком темно после яркого дневного света.
Когда глаза немного привыкли к темноте, постепенно начали проступать очертания длинного каменного коридора. Воздух внутри был тяжёлым и густым — пахло дымом, уксусом, прогорклым жиром и ещё чем-то металлическим, от чего хотелось зажать нос.
По стенам редкими пятнами горели факелы, их копоть оставляла чёрные разводы на сводах. Каменные плиты под ногами были стерты и влажны, как будто их недавно мыли. Вдоль стен местами виднелись низкие нары, на которых лежали люди, укрытые грубыми одеялами. Одни спали, другие тихо стонали, а некоторые просто смотрели в пустоту, не издавая ни звука.
Аделин почувствовала, как сердце ухнуло вниз. Всё это походило не на лечебницу, а на обитель скорби.
Но виду она не подала. Собравшись, девушка продолжила путь вместе с Изи по каменным коридорам.
После нескольких длинных проходов они вошли в дверь небольшой дальней комнаты. На низком лежаке, больше похожем на походную койку, сидел молодой мужчина, опираясь на трость. Он не дрогнул при их появлении, словно вовсе не удивился чужим шагам в своих покоях, и продолжал смотреть куда-то себе под ноги.