Подходя ближе к своей любимой — и безумно громкой — подруге, Аделин чувствовала, как усталость с каждым шагом становилась всё более невыносимой.
Каждый шаг будто тянул за собой мешок с бетонными мыслями.
— Луиза, — жёстко и раздражённо начала Аделин.
Лулу моментально поняла, что если её имя прозвучало полностью, значит, дело — дрянь.
— Я ведь сказала тебе, что у меня нет свободного времени, и...
— Ахаха, ой, ну скажешь тоже... — перебила её Лулу, театрально вздохнув и легко приобняв подругу за талию.
— Мы всего лишь хотели чу-у-уточку отметить твоё поступление. Да, парни?
Кажется, к её «настрою» никто присоединяться не спешил.
— Милая Лулу, ты, кажется, забыла нас представить? — вежливо, но с лёгкой насмешкой вмешался один из парней.
Тот, что был ниже ростом, с кудрявыми волосами и самодовольной улыбкой.
Вероятно, это и есть тот самый Жак, — тут же сделала вывод Аделин.
— Ох, прошу прощения! — оживилась Лулу.
— Это моя подруга — Аделин.
— Аделин, познакомься: это — Жак, а это его лучший друг — Рафаэль!
Лулу жестом, как будто презентовала Рафаэля на выставке, махнула в его сторону двумя руками —
словно это было её собственное произведение искусства.
— Очень рада знакомству, — бетонно-холодно произнесла Аделин, надеясь, что хоть кто-то из них уловит её настрой.
— А мне-то как приятно, Аделин, — с приторной мягкостью проговорил Жак и, не спрашивая позволения, поцеловал тыльную сторону её ладони.
И где она таких находит? — с тревожной иронией подумала Аделин.
Рафаэль просто кивнул в знак приветствия.
И Аделин мысленно отметила: наконец-то кто-то разделяет мою холодность.
— Ну, а теперь — в бар! — с детским энтузиазмом воскликнула Лулу.
18:00. Бар "У Гарри" Маленький, слегка мрачноватый бар на углу двух старых парижских улиц. Вывеска над входом уже давно облупилась, но горела стабильно.
Внутри — запах пролитого пива, кофейной гущи и дешёвого цитрусового освежителя воздуха. Всё как надо.
Аделин сидела за столиком у окна, с бокалом сухого белого в руке, и с каждым глотком всё больше жалела, что не осталась в библиотеке.
Лулу болтала без умолку.
Жак поддакивал, смеялся слишком громко и слишком часто.
Рафаэль, к счастью, почти молчал. За это Аделин прощала ему даже угрюмый взгляд исподлобья.
— Так вот! — воскликнула Лулу, жестикулируя так, будто объясняла параболу жизни на пальцах. — Аделин обожает фармакологию.
— Ничего себе, — протянул Жак, делая вид, что впечатлён. — Интеллект — это сексуально.
Аделин повернула к нему голову и посмотрела с таким выражением, что в другом фильме это был бы вызов на дуэль.
Лулу фальшиво рассмеялась, прикрывая неловкость.
Музыка в баре играла фоном. Краем глаза Аделин заметила старый телевизор, подвешенный в углу, на экране шло что-то о погоде.
Тёплый фронт, вероятны магнитные возмущения, спад давления...
Что-то странно защёлкало в динамике.
Треск, как от перегоревшей лампы.
На мгновение свет в баре мигнул.
Аделин резко вскинула взгляд — но никто, кроме неё, похоже, этого не заметил.
Просто устала, — решила она.
18:30. Всё тот же, проклятый бар.
Воздух густел от табачного дыма, дешёвого алкоголя и надоедливой поп-музыки.
Лулу уже изрядно выпила, и Жак, похоже, держал с ней темп. Рафаэль отвлёкся кем-то у стойки, смакуя коктейль и чужое внимание.
Аделин, как заколдованная, продолжала смотреть на часы. Стрелки неумолимо ползли, будто издеваясь.
Вдруг её запястье прикрыла тёплая мужская ладонь.
Жак.
— Что ты всё время уставилась на часы? — спросил он, склонившись слишком близко.
— Ты куда-то спешишь? Разве тебе не весело с нами?
Он улыбался, но в этой улыбке было что-то навязчивое и липкое.
Аделин убрала его руку и резко оглянулась.
Лулу, не замечая ничего, стояла у музыкального автомата в другом конце бара, пытаясь вбить в панель название своей любимой песни — Dancing Queen.
Атмосфера в баре сгущалась, как гроза перед разрядом. Воздух становился вязким, будто с трудом проходил в лёгкие. Смех звучал всё громче, музыка — всё навязчивее, а голова — всё тяжелее. Аделин чувствовала, как по нервам будто капает расплавленный воск.
Она была готова взорваться.