Тибо попытался — движение вышло неловким, но всё же он смог согнуть пальцы.
Она перевела взгляд на ноги. На одной щиколотке повязка была влажной — оттуда исходил особенно резкий запах. Аделин присела ниже, разрезала бинт и нахмурилась: вокруг язвы кожа была не только воспалена, но и опухла, края покраснели, а сама рана сочилась мутной жидкостью.
Аделин встала, убрала фонарик и повернулась к Изи:
— Проказа в запущенной форме. Поражены нервы, уже есть осложнения со зрением. Язвы активные, но вот эта… — она указала на щиколотку, — беспокоит меня больше остальных. Здесь явная вторичная инфекция.
— Какой план? — ровно спросила Изи, не отводя взгляда.
— Я остановлю прогресс болезни, вылечу инфекцию, сниму боль и воспаление, чтобы раны заживали спокойно, — твёрдо сказала Аделин. — Но я не в силах вернуть зрение и чувствительность. Это уже необратимо.
— Что?.. — Тибо был в недоумении. — Что здесь происходит, Изи? — Он метнул взгляд от одной к другой. — Ты хочешь сказать … что можешь вылечишь меня?
Аделин скрестила руки на груди и, не моргнув, ответила:
— Как нечего делать.
Тишина повисла тяжёлым сводом. Тибо застыл, будто не решаясь поверить услышанному. Его пальцы сильнее сжали трость, дыхание сбилось.
Он медленно перевёл взгляд на Изи. Та стояла рядом, с хитрой улыбкой, и её глаза говорили яснее любых слов: «Это правда».
Затем Изи снова посмотрела на Аделин.
— Давай начинать.
Пока Изи сосредоточенно обрабатывала язвы современными мазями и обливала раны пахнущими жгучими растворами, Аделин достала из сумки блистер с таблетками. Она отломила нужную дозу и протянула Тибо:
— Тебе нужно проглотить это не разжёвывая. Запей водой. Это лекарство.
Мужчина с сомнением посмотрел на гладкую белую пилюлю, покрутил её в пальцах. Но, встретив уверенный взгляд Аделин, послушно положил в рот и запил водой из кувшина.
В этот момент снаружи послышался приглушённый шум: гул голосов, шаги, звон металла. Изи настороженно подняла голову, а Аделин замерла, уставившись на дверь.
— Что там происходит?.. — спросила Аделин.
— Я посмотрю, — сказала Изи. — А ты будь здесь.
Оставив девушку с перевязками, она вышла в коридор проверить источник шума. Узкий проход был полон движения: голоса, торопливые шаги, стражники с факелами.
Не успев закрыть за собой дверь, Изи тут же столкнулась с высоким мужчиной в кольчуге.
— Балиан, — удивленно произнесла Изи, стараясь не поддаться волнению. Она резко захлопнула за собой дверь и незаметно перегородила путь.
— Приветствую Изи, — кивнул он. — Я пришёл навестить Тибо.
Он уже хотел сделать шаг к двери, но Изи подняла руку и остановила его.
— К нему сейчас нельзя.
— Почему нельзя? — нахмурился он.
— Он принял маковый сок и уснул.
Балиан сдержанно выдохнул.
— Вот как… — его голос потеплел. — Как он себя чувствует?
Изи не сводила с него глаз, а внутри всё сжималось от колебаний. Она видела, как Балиану не всё равно на Тибо, как он переживает за своего товарища. Но можно ли ему сказать? Как он отреагирует?
Она знала Балиана уже достаточно давно. Он всегда казался справедливым и разумным человеком. Даже надёжным. Но сейчас ставка была слишком высока.
— Изи? — его голос вырвал её из мыслей.
— Что? — она чуть вздрогнула.
— Всё так плохо? — в его тоне слышалось беспокойство.
Она глубоко вдохнула, опустила взгляд, а затем подняла глаза прямо на него.
— Балиан, — её голос прозвучал глухо, но твёрдо. — Мне нужно сказать тебе кое-что очень важное.
Он сразу напрягся, нахмурился, его взгляд стал серьёзным.
— Я и так собиралась рассказать тебе об этом….
Изи сделала паузу, будто взвешивая каждое слово.
— Кажется… я нашла того, кто способен вылечить проказу.
Последние слова она произнесла почти шёпотом, так, чтобы ни одна душа в полупустом коридоре не услышала.
— Что?
— Я тебе клянусь, Балиан, — Изи смотрела прямо, не моргая.
Пытаясь уловить хоть какой-то подвох в её словах, Балиан медленно выдохнул и ровно сказал:
— Так. Расскажи мне всё по порядку. Спокойно.
Аделин закончила обрабатывать язвы и, закрепив последнюю повязку, с лёгким удовлетворением произнесла:
— Ну вот и всё.
Тибо не отрывал от неё взгляда. Его глаза, мутные от болезни, пытались сквозь пелену разглядеть её лицо, но ткань на голове и полумрак палаты скрывали почти всё, кроме её глаз.
— Если это и правда сработает… — голос его дрогнул, — я буду обязан вам жизнью, Аделин.
Она махнула рукой, стараясь придать словам лёгкость:
— Ох, не стоит. Это просто моя работа.
— Нет, — он выдохнул, будто боялся упустить момент. — Если я буду жить… я посвящу остаток своих дней вам.