Спустя бесконечно долгий путь домой.
Не успела Изи открыть дверь, как Аделин ворвалась внутрь, с грохотом бросила сумку на пол и, в порыве ярости, сорвала с себя ненавистную тёмную накидку.
Да чтоб она сгорела в аду.
Глаза девушки сверкали злостью.
— Ну?! — она резко расставила руки, требуя ответа.
Изи лишь тихо выдохнула и закрыла за собой дверь, словно заранее готовилась к этому всплеску.
— Рыцарь, которому я тебя представила, был Балиан Ибелинский.
— Здорово. И? — гнев, подпитанный незнанием, вырывался наружу ещё сильнее.
— Он один из баронов Иерусалимского королевства. Приближённый короля Балдуина, — спокойно продолжила Изи, будто не замечая её вспышки. — Я знаю его уже много лет. И, по правде говоря, планировала познакомить вас в любом случае. Сегодня выпал случай — и я сделала то, что должна была. Я рассказала ему о тебе все что знала.
Аделин шумно сглотнула, руки бессильно опустились.
— Долгих обсуждений в стенах Ордена не вышло, поэтому мы договорились: завтра, после полудня, он прибудет сюда.
— Зачем? — выдохнула она.
— Чтобы убедиться в моих словах окончательно, — коротко ответила Изи. — Мне нужно отлучиться, а ты пока отдыхай.
Изи легко выскользнула за дверь, не оборачиваясь.
Дом погрузился в тишину, но для Аделин она была громче любого шума. Она ворочалась в постели, так и не находя сна.
Следующий день настал слишком быстро.
Изи уже вовсю хлопотала на кухне, готовя завтрак.
Аделин проснулась разбитой, словно из неё выжали все силы. Медленно оделась и подошла к медной чаше с водой. Собрав чёрные волосы в небрежный пучок, она зачерпнула ладонями прохладную воду и обдала ею лицо.
На миг показалось, что всё не так уж плохо: энергия будто возвращалась. Или это был всего лишь обманчивый эффект прохлады?
Она подняла голову и всмотрелась в своё отражение в старом потёртом зеркале, задержав взгляд на глазах.
«Я столько всего преодолела… перечеркнула всю прежнюю жизнь, чтобы быть здесь, чтобы помогать людям. И вот теперь, когда у меня есть шанс проявить себя, мне страшно? Я всегда была уверена в своих силах, в своих знаниях — это всегда возвращало меня к себе. Тогда почему же сейчас я дрожу? Я боюсь за свою жизнь?.. Нет. Что-то другое… странное чувство…»
Она глубоко выдохнула, закрыла глаза, пытаясь проглотить эту ноющую тяжесть в груди. А потом развернулась и пошла к Изи, которая уже накрыла на стол.
В этот раз утренняя молитва перед едой показалась Аделин даже утешающей.
Есть совсем не хотелось, но она знала: силы нужны. После тревоги всегда приходит голод, и лучше насытить тело заранее. Она заставила себя проглотить яичную лепёшку, несколько оливок и пару фиников. Поблагодарив Изи, Аделин поднялась и вышла во двор.
Сегодня ей особенно жаждалось свежего воздуха. Солнце уже поднялось над городом, разогревая каменные стены. Она села на ступени крыльца, обхватила колени и уставилась в землю, словно ища там ответы.
Изи наблюдала за ней через приоткрытую дверь. Она видела каждое движение, каждый вздох, в котором пряталась тревога. Но, как и всегда, не вмешивалась без просьбы. Она умела поддержать разговор, но никогда не становилась его инициатором.
И всё же в глубине её души зашевелилось сомнение: «А может, стоит подойти?»
Нет. Не нужно.
Время тягуче-мучительно тянулось к полудню.
Чтобы не дать себе сойти с ума от ожидания, Аделин вместе с Изи принимала пациентов. За эти часы к ним заглянули двое больных — у одного воспалилась рана, у другой не проходил кашель. Потом приходили выздоровевшие: приносили дары в благодарность — корзины фруктов, овощей, даже свёртки с тканью.
Изи принимала всё с привычной сдержанностью, а для Аделин каждый жест благодарности был напоминанием о том, что её присутствие здесь имеет вес. За это время она помогла трём роженицам, шестерым детям — с простудами, инфекциями и сыпью, и семерым мужчинам — с переломами, нарывами и ранами, которые в этих краях быстро превращались в смертельные.
Кажется, будничная суматоха действительно сумела отвлечь Аделин — до того самого момента, когда в дверь раздался глухой, уверенный стук, сопровождаемый звоном кольчуги.
Пока Аделин, затаив дыхание, почти гипнотизировала дверь взглядом, Изи шагнула вперёд. С привычной мягкостью, она приоткрыла створку.
На пороге стоял Балиан. Тяжёлые доспехи глухо звякнули. В его движении чувствовалась военная привычка — сдержанная и уважительная.