— Тогда иди отдыхай.
— Неет, Изи, — голос её стал завлекательно-увеселительным, — давай вместе?
Я что, сейчас становлюсь Лулу?
— Что ты хочешь? — непонимающе взглянула на неё Изи.
— Есть у тебя что-нибудь выпить? — с неприкрытым заговорщицким блеском в глазах спросила Аделин.
Изи устало выдохнула, скрестив руки.
— Выпить, значит… — протянула она и медленно повернулась к Аделин. Та уже стояла с видом ребёнка, которому пообещали сладость.
Смотря на то, как Аделин постепенно превращается в комок хаоса — улыбчивая, взъерошенная, непредсказуемая — Изи не удержалась и тихо усмехнулась.
Она подошла к шкафчику, достала оттуда бутылку вина и два глиняных кубка.
Аделин уже сидела за столом, подперев подбородок руками и наблюдая за ней исподлобья — хитро, почти игриво.
— По глотку. И потом сразу спать. Слышишь? — строго произнесла Изи, но в голосе звучала усталость, а не строгость.
— Слушаюсь, госпожа лазарит, — торжественно отозвалась Аделин, вытягиваясь как солдат.
Изи закатила глаза, поставила кубки и разлила вино. На мгновение комната наполнилась терпким ароматом винограда и теплом очага.
— Расскажешь, что с тобой? — наконец спросила она, усаживаясь напротив.
— Ох, Изи… — тяжело выдохнула Аделин, взяв кубок и задумчиво покрутив его в руках.
Улыбка медленно сошла с её лица. Взгляд, который она подняла на Изи, уже не был озорным — в нём поселилось что-то неуверенное, почти тревожное.
— Кажется, пришло время рассказать тебе всё, — произнесла она тихо.
Аделин подняла кубок и залпом осушила его до дна.
Изи не сводила с неё взгляда, даже когда глиняный кубок глухо коснулся стола.
Первые глотки оказались неожиданно крепкими. Вкус вина разлился по горлу густым теплом, оставив на языке терпкую горечь винограда и лёгкую сладость.
— Ох, — скривилась Аделин, не ожидавшая такого поворота. — Из чего это вино?
Изи лишь молча наблюдала за ней, чуть приподняв бровь.
— А ты чего не пьёшь? — спросила Аделин, озадаченно глядя на женщину.
Та пригубила вино, поставила кубок на стол и, не отводя взгляда, спросила:
— Что ты хотела мне рассказать?
— Изи… — Аделин сделала короткую паузу. — Я благодарна тебе за всё, что ты для меня сделала. И делаешь. За это короткое время ты стала мне… как родной человек. Как сестра. Или, может, как мама… которой мне не хватало.
Изи тихо вздохнула, сделала ещё один глоток, пока Аделин пыталась подобрать слова.
— Я никогда не спрашивала тебя… почему ты так возишься со мной?
Изи посмотрела на неё тепло, с лёгкой грустью в глазах.
— Потому что ты напоминаешь мне меня, — ответила она спокойно. — Когда я была даже моложе тебя сейчас, я тоже жила медициной. А не тем, чтобы удачно выйти замуж, рожать детей и вести хозяйство.
Она улыбнулась, глядя куда-то в сторону.
— Я не жалуюсь. Мне повезло с мужем. С Аленом у нас были скорее дружеские, уважительные отношения, чем страсть. Его не интересовали женщины, а меня — брак. Так что с нашим союзом мы оба остались в выигрыше.
Она тихо усмехнулась.
— Он обучил меня всему, что я сейчас знаю. Думаю, если бы у меня была дочь… она, наверное, была бы похожа на тебя.
— Ого, — Аделин улыбнулась, пригубив вино. — Впервые ты рассказываешь мне что-то личное.
Обе замолчали. Тишина была лёгкой и уютной.
А потом Аделин поставила кубок и, не поднимая глаз, сказала тихо:
— Изи, у меня нет провалов в памяти. Я помню, откуда я.
Изи не ответила. Лишь внимательно всмотрелась в неё.
— Откуда ты, Аделин?
Та глубоко вдохнула, будто собираясь с духом.
— Это прозвучит безумно. И ты, скорее всего, не поверишь.
— Но ведь ты уже решилась, — спокойно сказала Изи.
— Я… в общем… пришла из будущего, — выдохнула Аделин.
Сказав это, она вдруг почувствовала, как по телу пробежала нервная дрожь, и ей стало смешно от того, насколько абсурдно это звучит.
Она поднесла кубок ко рту, наблюдая за Изи.
Та не шелохнулась. Её глаза оставались спокойными, почти мягкими.
— Из будущего, значит, — повторила она иронично. — Хорошо, Аделин. А теперь — спать. Хватит с тебя вина.
— Я серьёзно, Изи, — голос Аделин дрогнул. — Понятия не имею, как это вообще происходит, но это правда.
Изи тихо вздохнула, скрестив руки на груди, но не перебила.
— Я жила в Париже, всю свою жизнь, — начала Аделин уже ровнее, будто боялась, что если остановится, то не решится продолжить. — Поступила на врача в университет Сорбонн… хотя, наверное, меня уже отчислили.
Она нервно усмехнулась.