Балиан смотрел на неё с тем редким, почти отцовским теплом, которое делало его лицо мягче.
— Если вы хотите бывать здесь чаще, — сказал он после короткой паузы, — я мог бы поговорить с ко...
— Ой, нет-нет, что вы! — перебила Аделин, замахав руками, улыбаясь. — Мне хватает и таких мимолётных моментов. От этого они только дороже.
Она подняла взгляд на стены ещё раз.
— Боюсь перенасытиться и потерять этот трепет, — добавила она почти шёпотом.
Балиан лишь кивнул сторону ворот и он мягко спросил:
— Тогда пройдёмте?
Аделин кивнула и пошла следом за Балианом.
Сердце забилось чаще, чем следовало.
Глава 11
Балдуин не сразу понял, что мечется по комнате туда-сюда, словно запертый в клетке лев.
Он остановился и глубоко вдохнул, пытаясь привести мысли в порядок.
День прошёл обыденно и ровно, но сейчас — будто всё вспыхнуло вновь. И теперь он не знал, куда себя деть.
Балдуин сел, посмотрел на свои руки в перчатках, потер их друг о друга, а затем — не долго думая — начал снимать.
Сняв их и золотую накидку, он расстегнул узкий пояс на талии — тот послушно ослаб, позволяя тунике свободнее лежать. Балдуин притронулся к маске и замер. Что-то внутри сопротивлялось, но он всё же развязал завязки и, положив маску на стол, посмотрел на неё с какой-то горечью.
Остались капюшон и туника. Он поднял руки, завёл их за шиворот, пытаясь ухватиться за край ткани, — но левая, как всегда, не хотела слушаться. Она сопротивлялась приказам, будто чужая, отделённая от воли.
Король резко выпрямился, чтобы сменить угол, и потянул капюшон вверх. Ткань упорно не хотела сдаваться, и в какой-то момент он, сам того не заметив, сделал шаг назад и бедром задел стол.
Стол дрогнул. Свеча звякнула о подсвечник и угрожающе покачнулась.
Балдуин замер.
Он моргнул, глядя сквозь узкую щель капюшона на пламя, которое качнулось ещё раз… и наконец стабилизировалось.
Только после этого он позволил себе выдохнуть.
И, собравшись, потянул капюшон дальше — уже более решительно.
Пальцы соскальзывали, плечо дрожало, но наконец он всё же сумел.
Сняв капюшон, Балдуин тяжело выдохнул.
Это была его маленькая победа.
Он провёл руками по волосам, поправил золотистые пряди, спадавшие на лицо, и вдруг подумал:
Что я делаю? Я… нужно успокоиться.
Он привычным движением взял Псалтырь и начал листать страницы — одну за другой, лишь бы перевести внимание хоть на что-то, кроме собственного сердца.
И в этот момент дверь со скрипом открылась.
Он повернулся к двери слишком резко.
В комнату неспешно вошла фигура, облачённая во всё чёрное. Из-за плотной ткани и тусклого света нельзя было различить ничего, кроме глаз — тех самых глаз.
Балдуин застыл. Сердце в груди вздрогнуло, будто готовое вырваться наружу.
Ему даже показалось, что комната стала меньше — стены придвинулись ближе, воздух сгустился.
Фигура остановилась на входе.
Изящная рука потянулась к краю платка на лице — уверенно, спокойно — и одним движением стянула его.
Аделин тихо выдохнула, освобождая дыхание.
А вот Балдуин, напротив, сделал вдох.
Она подняла на него глаза и улыбнулась тёплой, спокойной улыбкой.
— Добрый вечер, Ваше Величество.
И всё. Сердце вновь оказалось быстрее разума.
— Добрый вечер, госпожа Аделин, — ответил он так ровно, как только мог.
Он пытался собраться, удержать себя в привычных рамках, но это было бесполезно: при виде её улыбки он снова чувствовал себя совершенно бессильным.
Их глаза встретились — и оба тут же отвели взгляд, будто обожжённые одним и тем же ощущением.
Она опустила сумку на пол резким, почти нервным движением и сразу присела к ней, доставая всё необходимое. Балдуин же перевёл взгляд на раскрытый перед ним Псалтырь, словно ища там опору, молясь хотя бы за крупинку внутренней стойкости.
Бесполезно.
Через секунду он всё равно не удержался — и снова посмотрел на неё.
Пауза растянулась.
Балдуин почувствовал, что молчание начинает давить — на неё, на него, на пространство между ними.
Он нарушил его первым:
— Я… решил подготовиться заранее. Снял всё, что смог снять сам.
Слова прозвучали неожиданно мягко — будто он пытался оправдаться, хотя сам до конца не понимал, за что.
— Отлично, — сказала она, копошась в сумке. Ее голос звучал так же бодро, как раньше.
— Быстрее приступим — быстрее закончим.
Она достала перчатки и привычным движением натянула их на руки.
— Как ваше самочувствие? Как сон? — спросила она слишком быстро, цепляясь за профессиональный тон, как за спасательный круг.