Аделин лишь улыбнулась уголком губ:
— Тогда приступим к обработке ран.
Она двинулась к сумке за необходимым.
Балдуин же провёл ладонью по лицу — медленно, почти отчаянно —
в попытке хоть немного прийти в себя.
Аделин с привычной ей хирургической точностью принялась обрабатывать язвы на его спине. Она работала молча, уверенно, но не удержалась и подняла взгляд выше.
На светловолосый затылок. На напряжённые плечи. На его пальцы рук, переплетённые так крепко, будто он удерживал ими самого себя.
Она тихо, беззвучно усмехнулась и покачала головой.
Затем собралась, и ровным тоном спросила:
— Могу я спросить вас о чём-то… не касающемся вашей болезни?
Балдуин не шелохнулся.
Похоже, сейчас он был сосредоточен на собственных реакциях так сильно, как никогда.
— Спрашивайте, — ответил он тем же ровным тоном.
А потом, будто что-то осознав, слегка повернул голову в её сторону.
— Вы можете спрашивать меня о чём угодно, госпожа Аделин…— он сделал короткую паузу, —— я вам отвечу.
Аделин опустила взгляд обратно на раны, продолжая аккуратно наносить мазь.
— Что это у вас за кольцо?
Балдуин машинально посмотрел на свою левую руку.
— Это королевская печать, — сказал он спокойно. — Символ статуса и власти.
Аделин усмехнулась:
— Я думала, что это вы — символ власти.
Он усмехнулся в ответ.
— Власть редко целиком принадлежит человеку.
Он медленно повернул кольцо на пальце, будто этот жест был у него в привычке.
— Эта маленькая вещь… — произнёс он тихо, почти задумчиво. — Скорее… напоминание.
— О чём?
— О долге, — сказал он мягче. — О клятве перед народом. О том, что корона — не моя. Я лишь держу её какое-то время.
Голос стал ниже, спокойнее, но с глубиной, которая что-то сжимала в груди.
— Я поклялся служить им мудро и справедливо. Защищать их… несмотря ни на что.
Он замолчал — всего на миг, но этот миг был тяжелее слов.
— Это кольцо напоминает мне об этой клятве. О том, каким я обязан быть.
Аделин опустила глаза. Уж слишком знакомыми были ей эти слова. Слишком близкими.
Воспоминание, которое она старалась не трогать, всплыло само — тёплый свет, голос, который она слышит будто через толщу воды:
«Аделин… моя работа — помогать этим людям. Иначе зачем всё это?»
Она резко, почти физически отмахнулась — как будто могла стряхнуть воспоминание обратно в глубины души, где оно лежало долгие годы, не тревожа.
Аделин медленно выдохнула и осторожно спросила:
—… ваше положение. Вы ведь не сами его выбрали, верно?
Балдуин слегка повернул голову к ней.
— Нет, — сказал он спокойно. — Я не выбирал этого пути. Корона досталась мне не по моим заслугам. Так сложилось судьбой. Но вот служить людям достойно — это уже мой выбор.
Он чуть наклонил голову, голос стал мягче:
— Многие вещи в этой жизни нам не дают выбирать. Но то, какими мы остаёмся перед лицом судьбы — всегда наше решение.
Она тихо уточнила:
— А если бы вы могли? Если бы вам дали выбор заранее… зная, что ждёт впереди. Вы бы всё равно пошли этим путём?
— Если бы я мог выбрать… и знал бы, что меня ждёт…
Пауза.
— Я бы всё равно выбрал этот путь.
Её пальцы на мгновение остановились.
— Потому что… — он искал слово. — Потому что он даёт мне смысл.
— Какой?
Аделин спросила слишком быстро, Балдуин слегка нахмурился и она сразу добавила:
— Простите… если я лезу не в своё дело…
Он покачал головой, спокойно.
— Нет, госпожа Аделин. Всё в порядке. Просто… меня никогда не спрашивали об этом так прямо.
Он выдохнул.
— Мой смысл — в борьбе. В служении. Иногда я думаю, что смысл… просто в том, что я нужен. Здесь. Сейчас.
— Наверное… тяжело — жить так, будто ты не принадлежишь себе?
Вопрос прозвучал просто — почти буднично.
Но Балдуин услышал в нём то, что Аделин, вероятно, не имела в виду. Ирония была слишком точной.
Потому что именно рядом с ней он особенно остро чувствовал,
как перестаёт принадлежать себе — ни разумом, ни сердцем, ни душой.
Он вдохнул и сказал:
— Тяжело.
Потом, словно заново вспомнив сам вопрос, добавил:
— Но я не вправе жаловаться. Король никогда не принадлежит себе. Это испытание я обязан пронести достойно.
Его взгляд скользнул вниз — на собственные руки, на воспалённую кожу, на свежие бинты.
— Несмотря ни на что.
Аделин осторожно выглянула из-за его спины — настолько, что их взгляды вновь встретились.
Она попыталась приободрить его и мягко, почти шутливо, хлопнула по плечу:
— Что касается тела — не беспокойтесь. Предоставьте это мне.