Но он не улыбнулся в ответ.
В его глазах появилось что-то настолько уязвимое, что ей даже дышать стало труднее.
И вдруг — так тихо, так неожиданно — он накрыл её руку своей.
Его пальцы легли поверх её ладони на собственное плечо.
Улыбка Аделин сразу погасла, сменившись удивлением.
Она медленно опустила взгляд на их руки.
— Хорошо, — произнёс он тихо. И так же неспешно убрал руку, снова глядя куда-то перед собой.
Он стал выглядеть спокойнее — будто это короткое прикосновение действительно принесло ему облегчение.
Чего нельзя было сказать об Аделин: она почти сразу залилась краской и так же медленно, стараясь не выдать себя, скрылась за его спиной.
Только вот «убежище» оказалось временным.
Она уже закончила обрабатывать спину — а значит, настал момент переходить к его рукам и торсу. И это, к величайшему её сожалению, требовало выйти из-за его спины.
Пока она готовила чистые салфетки и мазь, Аделин попутно лихорадочно обдумывала, как бы разрядить всё больше нарастающее между ними напряжение.
Тишина была… не просто тишиной. Она будто звенела.
Аделин в такие моменты всегда прибегала к своему любимому приёму —
любознательный ребенок: спрашивать всё подряд, лишь бы заполнить паузу.
Её отец это обожал.
Его всегда умиляло её бесконечное «почему?», «а зачем?» и «а правда, что…?».
Но сейчас? Тактично ли это? И, главное, что спрашивать?
Когда у вас день рождения, Ваше Величество?
Кто вы по знаку зодиака?
Какой ваш любимый цвет, Ваше Величество?
Она почти закатила глаза на саму себя.
Мда, Аделин, ты конечно гений. Ещё спроси — верит ли он в Бога?
— Вы играете в шахматы?
Голос Балдуина мягко, почти осторожно нарушил тишину.
— Шахматы? — переспросила она, пытаясь вспомнить.
— Ну… скажем так, — я видела фигуры. — она гордо подняла палец, — И… я даже знаю, как ходит ладья.
Балдуин не удержался — уголки губ дрогнули, лёгкая усмешка коснулась лица.
— Впечатляет, — мягко сказал он.
Затем король добавил:
— Хотите сыграть? Я могу научить вас.
Он произнёс это ровно, спокойно… но голос прозвучал слишком нежно.
Аделин сначала моргнула, будто не сразу поверила, что услышала.
А потом — вспыхнула улыбкой.
— Конечно! — выдохнула она, по-детски искренне, почти восторженно.
Неловкая тишина наконец спала, растворилась, будто её и не было,
и на её место пришла другая — комфортная, тихая, почти тёплая.
Та самая тишина, которая не давит, не подталкивает,
не прячет неловкость в углах комнаты.
Аделин продолжила перебинтовывала руки короля — уверенными, привычными движениями,
а Балдуин просто сидел, наслаждаясь тем спокойствием, которое возникло между ними.
Затем всё пошло привычным чередом:
Аделин помогла ему снова одеться — туника, капюшон, накидка, пояс.
Перчатки и маску он решил не надевать.
Пока Аделин аккуратно складывала инструменты в сумку, Балдуин медленно подошёл в дальний угол, туда, где огонь свечей почти не доставал до темноты.
Она подняла взгляд — и увидела, как он берёт со стола шахматную доску из тёмного дерева.
Ту самую, которую раньше просто не замечала: она стояла в тени, как часть интерьера, пока не оказалась в его руках.
И тогда Аделин впервые увидела короля другим. В его движениях появилась лёгкость,
в глазах — тихий блеск, будто он держал не доску, а что-то дорогое сердцу.
Это было… прекрасно.
Он осторожно расставил фигуры, будто каждая занимала своё место не только на доске, но и в его памяти.
Затем сел за стол и едва заметным жестом пригласил её.
Аделин, словно проснувшись, поспешно застегнула сумку — и почти сразу заняла место напротив.
Она наклонилась чуть ближе, внимательно всматриваясь в фигуры.
В глазах появилось любопытство… и лёгкое, почти детское веселье.
Балдуин заметил это — и позволил себе тихо насладиться зрелищем.
Как будто наблюдал, как кто-то впервые открывает книгу, которую он любит.
Аделин взяла в руки одну из фигур, покрутила её между пальцами, внимательно разглядывая каждую линию.
— Это ферзь.
Мягко проговорил Балдуин.
— Самая сильная фигура на доске, — продолжил он ровным голосом. — Она ходит куда угодно: по прямой, по диагонали.
Аделин хмыкнула:
— Я думала, что король — самая сильная фигура.
Балдуин уже не скрывал улыбки — и Аделин невольно подметила, как она ему идет.
— Король, — произнёс он медленно, — самая важная фигура. Но не самая сильная.
Он взял чёрного короля и поставил его в центр доски.
— Вся игра построена вокруг него, — продолжил он.
— Задача — защищать своего короля. Если на него направлена угроза, — сказал Балдуин, — это называется шах.
Он поднял взгляд на неё — мягкий, внимательный.
— А если король уже не может спастись…
— Мат, — закончила за него Аделин.