В ее глазах по-прежнему играл озорной блеск. Он задержал на ней взгляд чуть дольше, чем позволяли правила приличия.
— Смело, — тихо отметил он.
Он наклонился ближе и сделал встречный ход:
— Шах.
Аделин, ничуть не смутившись, поставила защиту, Балдуин тут же срубил ее — стремительно и резко, впервые играя по-настоящему.
Она нахмурилась, переставив ладью.
Балдуин, не теряя ритма, срубил её ладью и аккуратно убрал фигуру в сторону.
— Круто, — тихо сказала она, снова полностью погружаясь в партию.
Шёл ход за ходом. Фигуры стучали о доску всё чаще — ритмично, почти музыкально.
Балдуин смотрел на неё так, будто видел редкое чудо, раскрывающееся прямо у него на глазах — не только умное, но глубокое, непредсказуемое, живое.
Она слегка улыбнулась ему — быстро, мимолётно — и снова наклонилась над доской.
Провела ладонью над фигурами, ничего не касаясь, будто ощущая всю структуру игры кончиками пальцев.
Затем уверенно взяла пешку — самую простую фигуру — и мягко поставила её рядом с его королём. Подняла взгляд.
— Шах, Ваше Величество. Про пешки я не забыла. Просто ждала удобного момента. Что скажете?
Балдуин смотрел на неё широко раскрытыми голубыми глазами — поражёнными и заворожёнными.
— Прекрасно, — прошептал он.
Он уже набрал воздуха, чтобы сказать ей ещё кое-что — вероятно, больше, чем следовало бы.
Но не успел.
Дверь со скрипом открылась и на пороге появился Балиан: прямой, сосредоточенный, с тем спокойствием, которое ничто не нарушало.
— Ваше Величество, — произнёс он и коротко кивнул обоим.
Он явно не ожидал увидеть короля и Аделин за шахматной доской, но его лицо оставалось бесстрастным — как и подобает человеку его положения.
— Не хотел отвлекать вас.
— Всё в порядке, — Балдуин ответил сразу — ровно, спокойно, буднично.
— Мы закончили с перевязками и решили немного сыграть.
На короткий миг в глазах Балиана мелькнул живой интерес — тот едва заметный огонёк, который всегда появлялся у него при виде шахмат.
— И как? — спросил он спокойно… но внимательность в его голосе выдала куда больше, чем выражение лица.
— Ты как раз пришёл на самое интересное, — спокойно сказал Балдуин, слегка откинувшись назад и опершись на спинку стула. Он скрестил руки на груди и не убирал улыбку, глядя на доску.
— Госпожа Аделин только что поставила мне шах.
И в его голосе была та самая гордость, что появляется, когда кто-то приятно удивляет его.
— Впечатляет, — произнёс коротко Балиан.
Аделин перевела взгляд с шахматной доски — на короля, — а потом на Балиана.
— Вы, вероятно, пришли меня сопроводить? — тихо спросила она.
Балиан коротко кивнул.
— Да, госпожа Аделин.
— Что ж… — они одновременно поднялись из-за стола.
Аделин накинула сумку на плечо и лёгким движением снова закрыла лицо платком.
Балдуин же взял со стола маску — привычным жестом, но без спешки.
— Тогда до завтра, Ваше Величество.
Их взгляды встретились — сдержанные, учтивые… и всё же ярко сияющие поверх всей сдержанности.
— До завтра, госпожа Аделин, — ответил он мягко.
Она уже почти вышла, когда вдруг обернулась — только глазами, через плечо:
— Ах да… и не забудьте выпить таблетки.
Он даже не успел ничего сказать.
Дверь мягко, но уверенно захлопнулась за ней.
На секунду в комнате стало неподвижно, будто воздух сам остановился.
И в эту тишину одна из свечей на столе тихо догорела:
фитиль вспыхнул последней искрой — и погас, оставив лёгкую дымку, похожую на короткий вздох.
Автор приостановил выкладку новых эпизодов