— Того, что плавал в кислоте?
— Да. Потом еще четверых, которых убили позже. Все они оказались принадлежащими к разным группам в Хамас. Не проверенные подельники, не специалисты, а такой вот винегрет из случайных людей. Тебе не кажется, что это не похоже на обычный почерк арабских экстремистов? Смертник — это понятно, с такой тактикой мы сталкиваемся все время. Но они никогда не зачищают концы так — у террористов, как и у нас, каждый боеспособный человек на счету. Один погиб при взрыве, а ведь мог легко покинуть подземный паркинг со своим коллегой. Коллегу потом растворяют в кислоте — найди мы его на час позже, и опознавание по ДНК было бы невозможно! Но и этого мало — заказчики уничтожают команду зачистки! Почему же они так легко пожертвовали своими товарищами?
— Ты сказал — заказчики?
— Да. Ты услышал правильно, Ави.
— То есть — это не арабская проблема? Дело не политическое?
— Никоим образом. Это кто-то со стороны. Хотя, я уверен, его превратят в политическое в ближайшие дни. Ну, как же не использовать такую акцию устрашения? Обязательно найдутся охотники. И у них…
Горский подумал: говорить — не говорить, но все-таки добавил:
— И у нас…
— Ты сможешь вычислить заказчика? — спросил Дихтер.
— Или смогу или не смогу, — отозвался Горский. — Время покажет. Пока что радостных новостей две. Первая — ты можешь попросить директора оказать помощь Кацу совершенно открыто…
Дихтер усмехнулся. Умен, чрезвычайно умен, но ведь ребенок! Чистый ребенок!
— И вторая хорошая новость — я знаю, где искать того, кто организовал все эти танцы с диском… Но он не главная фигура — просто высококлассный хакер, который работает на заказ.
— И ты полагаешь, что он кого-то знает?
— Это уже не моя работа, Ави. Это уже работа оперативников.
— Ты доложил наверх?
— За минуту до того, как позвонил тебе. Сейчас работаем над его адресом в реале. Думаю еще минут двадцать-тридцать у него есть, но не более. Потом он — наша добыча! Если через этого доморощенного гения еще и идет координация все операции, то мы здорово облегчим жизнь Рувиму и компании.
— Спасибо, Вадим, — искренне поблагодарил Горского Дихтер. — Ты будешь в курсе дела?
— Конечно. Всю электронику этого типа привезут ко мне. Уж не знаю, сколько времени мне понадобится, чтобы вскрыть все тайнички, но не думаю, что слишком много…
— А самого типа привезут?
— Зачем он мне? — спросил Горский с неподдельным удивлением. — Ногти рвать я не умею, для этого у нас другой отдел есть, а смотреть на него… так он мне неинтересен совсем.
— Если будет что-то новое, позвонишь?
— Позвоню. Слушай, Ави… А зачем ты летишь в Хайфу? Там и без тебя народу будет достаточно. Это уже давно не твой уровень решения вопросов. Распорядишься — и все сделают!
— Видишь ли, Вадим, — голос Дихтера в наушниках телефона звучал спокойно, — много лет назад, когда Египтянин еще не был профессором Кацем, а я был не политиком, а солдатом, Саерет Маткаль проводил одну операцию. Важную. И не щелкай клавиатурой, ты ничего по этому делу не найдешь еще лет двадцать, а, может быть, и никогда не найдешь. И вот, в ходе операции произошло… В общем, кое-кто облажался, чужая служба безопасности накрыла меня с уликами, и я уже готовился к тому, что с меня сдерут кожу живьем… А у Египтянина был приказ не светиться, а выполнить работу и уж потом, если меня не нарежут на дольки, заниматься спасательной операцией. Так вот… Он поменял очередность исполнения приказов, и потому я сейчас с тобой разговариваю.
— И подробностей не будет?
— Зачем тебе подробности, Вадим?
Горский засмеялся.
— Вот возьму и раздобуду! На спор! Но одно могу сказать уже сейчас: хорошо, когда тебе обязан жизнью министр внутренней безопасности…
— Бывший министр.
— Да хотя б и бывший! Все равно — хорошо!
Израиль. Хайфа
Наши дни
— Просыпайтесь, профессор! Мы приехали.
— А я уже давно не сплю…
Арин усмехнулась.
— Ну, да… Тогда храпел кто-то другой!
Рувим потрогал все еще распухший, синеватый нос и поморщился.
— Дождался! Ты первая женщина, Арин, которая говорит, что я ночью храплю. Кажется, мне все-таки сломали перегородку!