— Не пиши книги о Нем, Мириам, не надо. Никогда не пиши. Никому не говори, что твой Иосиф — это его сын, пусть он будет только твой, и Господь пошлет вам обоим долгую и счастливую жизнь, полную благодати.
— Ты грозишь мне? — спросила Мириам.
— Ну, что ты… — отозвался Шаул. В голосе его послышалась укоризна. — Как можно? И зачем? Эфес — спокойный город. В нем так приятно жить, воспитывать внуков, стареть. Дай мне время, и даже здесь Его имя будет звучать на каждом шагу. Ты так хотела сохранить память о Нем, Мириам. И она будет сохранена.
Шаул улыбнулся. Улыбка получилась невеселой.
— Это я тебе обещаю.
— Он бы не стал проливать кровь… Как это сделал ты сегодня! — Мириам шагнула вперед, ближе к Шаулу, и тут же на ее движение отозвался человек в черном кетонете. Иегуда мгновенно оказался между ним и нею, но оружие не достал, закрывая Мириам плечом от возможного удара.
— Не уверен, — вымолвил Шаул, делая кистью предостерегающий жест, на который человек в черном отреагировал немедля — снова отступил в тень. — Тебе страшно оттого, что опасность грозила твоему сыну. Но если бы Иосиф не был мастеровым, если бы он не забыл веру своих предков и не лил из серебра ложных кумиров, разве было бы в твоем сердце столько боли и страха? Разве ты бы не была душой со своими братьями-минеями, выступающими против колдовства, за новую веру? Сегодняшняя кровь удобрила здешнюю почву, и теперь, вместо отсеченных гнилых на ней вырастут свежие побеги. Сегодня минеи показали свою силу и отныне с ними придется считаться! Разве не об этом мечтал Иешуа? Он тоже призывал к неповиновению, к бунту против римлян — было ли это разумно? Не умри Он на кресте — и народ, восставший по Его слову, попал бы под римские мечи. Сколько крови пролилось бы тогда в Ершалаиме? Послушай, Мириам, я знаю, что ты не любишь меня, но дело, которому я посвятил жизнь — это и твое дело. Просто мы делаем его по-разному. Скажу тебе, как гражданин Рима — Рим непобедим! Но скажу тебе, как миней, как верный последователь нашего Учителя: то, что нельзя победить в открытом бою, можно одолеть изнутри. Там, где железо бессильно — действует слово. Он поспешил. Но у тех, кто верит в Него, впереди вечность. Мы одолеем Рим, Мириам, но не мечом и не с помощью Неназываемого. Мы одолеем его Словом Божьим. Когда-нибудь здесь, в Эфесе, и следа не останется от храма язычников, но Его церковь будет стоять вечно. И в Риме, в городе тех, кто казнил Его, будет возведен Храм в честь Иешуа, и храму этому не будет равных в Ойкумене…
— Он редко молился под крышей, Шаул, — сказала она. — Он любил небо над головой. Он говорил, что там, где двое собрались для молитвы — третий между ними Бог.
— Его давно нет, Мириам, — ответил Шаул, вставая. — Кто знает, что Он имел в виду? Люди верят в то, во что хотят верить. Мы с тобой уже учили этот урок. Он воскрес и вернется. И, если я не прав, обязательно простит мне ошибки и направит меня по верному пути. А пока — мне не у кого спросить совета. С тех пор, как Он говорил со мной по дороге в Дамаск, я не слышал от Него ни одного слова и вынужден действовать по своему разумению.
Он воткнулся в лицо Иегуде своим пронзительным взглядом, присмотрелся и спросил:
— Кто этот человек, что пытался закрыть тебя грудью?
— Мое имя Дарес, — отозвался Иегуда.
— Мой старый друг… — добавила Мириам.
— Ты не грек, — сказал Шаул, продолжая пристально глядеть на него. — Хоть и носишь греческое имя. Ты иудей, могу поклясться чем угодно. Но иудей, давно покинувший родину. Можешь все отрицать, но я вижу то, что вижу. Ты смелый человек, Дарес, ты был готов отдать за нее жизнь. Уверен, что ты не из Эфеса. И ты не миней? Это так?
Иегуда молча кивнул головой.
— Жаль, — продолжил Шаул на арамейском. — Будь ты эфесским минеем, я был бы уверен, что Мириам в надежных руках. Но по твоим глазам я вижу, что тебе предстоит долгий путь. Почему мне кажется, что я знаю тебя?
— Ты не знаешь меня, — ответил Иегуда по-арамейски. — Мы никогда не встречались, иначе бы я тебя запомнил.
— Да, — согласился Шаул. — У меня прекрасная память на лица и голоса. Мы действительно никогда не встречались. Но я следил за тем, как ты слушал наш с Мириам разговор… Ты знал Его, Дарес. Его имя для тебя не просто звук. И, в отличие от многих, кто повторяет сейчас Его слова, ты действительно понимаешь, что они значат.
Он помолчал, не сводя с Иегуды глаз, а потом добавил: