С наступлением темноты группа выбралась из деревни. Шли осторожно, прислушиваясь к малейшему шороху.
Обошли одну, потом другую деревню. Показался железнодорожный путь, лежащий в неглубокой ложбине. Партизаны залегли возле груды шпал. Минула минута, вторая. Ничего подозрительного не обнаружилось. На боковое охранение вышли Илья и Леонтий. Еще через несколько минут Виктор сказал:
- Пора.
- Что же, тронулись, - тихо отозвался Борис.
Скоро лежбище для взрывчатки было готово. Пудовый заряд для надежности разместили под оба рельса.
- Отличный подарок для фрицев! - прошептал Виктор. Борис тщательно установил электровзрыватель.
До слуха друзей донесся шум поезда. Монотонно постукивали колеса, напряженно попыхивал паровоз, луч света слабо скользил вдали по серебристой поверхности рельсов.
Когда друзья, цепляясь за кусты, выбрались из ложбины, состав вышел уже на прямую и с нарастающим гулом приближался к заминированному участку. Виктор и Борис припали ничком к земле.
- Сейчас, сейчас... - шепотом произнес Виктор, а поезд в то же время, словно еще сильнее надрываясь, с шумом миновал заминированный участок и помчался дальше.
- В чем дело? - сдавленно крикнул Борис.
Помолчав, Виктор глухо ответил:
- Мы идиоты, понимаешь, идиоты, а не подрывники...
- Что же произошло?
- Видимо, не сработал детонатор. Так оставлять заряд нельзя. Попробуем кое-что придумать...
И друзья ползком опять спустились к дороге. Виктор передал Борису кусок шнура с детонаторами на обоих концах и принялся торопливо разгребать песок и щебень, прикрывавший тол.
Когда заряд был полностью обнажен, Виктор вставил один конец взрывателя в шашку, а другой вывел на головку рельса.
- Ну как, будет толк? - спросил Борис.
- Думаю, будет, и еще какой! - ответил Виктор и негромко свистнул, давая сигнал к отходу.
Обратно шли поспешно. Тянуло теплым ветром. Виктор все чаще с тревогой посматривал на занимавшуюся бледную зарю. К пяти часам утра подошли к деревне Васильки. Еще сохранялась ночная тишина, только на другом конце деревни отрывисто тявкал пес.
- Кажется, все в порядке. Нигде ни единой души, - промолвил Борис и первым вошел в сарай.
Они не заметили, что в огороде, возле покачнувшегося тына, стоял сутуловатый мужчина, староста деревни. Появившиеся в столь ранний час люди у дома Ильи Бугрова не могли не привлечь его внимания, и он, наблюдая, притаился.
Отложив в сторону автомат и сняв с пояса гранаты, Виктор повалился навзничь на ворох соломы. Прошло не больше минуты, и он, вскочив, предупредил товарища:
- Тихо!
Они затаили дыхание и тут уже уловили доносившийся до них шум далекого поезда. Прошло несколько томительных минут, и вдруг далекая окрестность огласилась раскатом взрыва.
- Ну вот, я же говорил! Я же знал, что так и будет. Я же чувствовал, - обрадованно повторял Виктор.
- Интересно, что там было, в поезде?
- Что бы там ни было, это не важно. Главное - путь разрушен. А теперь мы можем свободно перекурить и отдохнуть.
В этот день они спали долго и крепко.
В три часа дня к ним зашел Илья, принес в чугунке обед. Пока ребята подкреплялись горячим борщом, Бугров поделился последними новостями. Взрывом, как стало известно, уничтожен воинский эшелон. Железнодорожное движение прервано.
- Немцы переполошились, - продолжал рассказывать Илья. - По всей округе идут обыски и аресты подозрительных, комендант грозится расстрелять всех задержанных, если не найдут виновных.
- Надо глядеть в оба, - озабоченно произнес Виктор.
Еще днем Илья проводил невестку, жену и внучку в соседнюю деревню к тетке.
Леонтий, провожая мать, то и дело обращался к ней, что-то наказывал ей.
Высокая, с худым пожелтевшим лицом, мать не сводила взгляда с сына и, покачивая головой, вытирала фартуком влажные глаза. Переведя взгляд на мужа и неожиданно всхлипнув, сказала:
- Я прошу тебя, Илья, присматривай за сыном, мало ли что может быть. А ты, сыночек, будь осторожен, под пули-то зря не лезь, делай все с умом.
- Ну что ты, мама, я разве маленький. Вон ребята, насколько младше меня, а уже воюют, - ответил Леонтий.
- Ничего, мать, не волнуйся, мы там будем не одни. Ты сама-то береги себя, - сказал Илья. - Будут нас спрашивать, скажи, уехали промышлять в район, на заработки.
- Скажу, ладно, - тихо произнесла мать.
...А когда на деревню опустилась вечерняя мгла, Илья пригласил Виктора и Бориса в дом поужинать, чтобы потом вместе с ними и сыном Леонтием отправиться на партизанскую базу. Для предосторожности дверь в сенях закрыли на засов. Окон не занавешивали, но и огня не зажигали, за столом разговаривали вполголоса.
Борис сидел у окна, всматривался в темень улицы: партизанская жизнь давно приучила его к осторожности.
- Тихо! - сказал он вдруг и насторожился. За окнами послышались чьи-то шаги, а в глаза ему бросились силуэты с хорошо знакомыми рогатыми пилотками.
Виктор подскочил к нему и вскрикнул:
- По-моему, немцы!
- Может быть, это Антон - поляк-переводчик? По старой памяти он иногда заходит ко мне, как к бывшему старосте, - пояснил Илья.
В калитку раздался стук.
- Что будем делать? - с тревогой спросил Борис.
Стук в дверь повторился снова, но уже нетерпеливо и громко.
- Идите откройте дверь и с Леонтием постарайтесь проскочить в огород, - шепнул Виктор Илье Бугрову.
- Кто здесь? - громко спросил Илья.
- Открой! - прозвучал повелительный голос.
- А в чем дело? Что вам нужно?
- Не рассуждай, открывай немедленно, - грубо прозвучал тот же властный голос.
- Господин Антон, так это ты?
- Да, я - Антон, открывай.
- Так бы сразу и сказал, - притворно-равнодушно ответил хозяин.
В сени ворвались сразу трое, кто-то еще топтался на крыльце. Притаившиеся в избе слышали все, что творилось за дверью. Было ясно, что через какое-то мгновение им лицом к лицу придется встретиться с врагом.
Перешагнув порог, фашисты сразу же фонариками стали шарить по углам. Не обнаружив ничего подозрительного, они направились дальше.
Открывшаяся дверь заслонила партизан, замерших возле стены. "Что делать?" - лихорадочно пронеслось в голове Виктора, и он решил первым атаковать врага.