— Слишком заманчиво, чтобы отказаться, — сказала я.
Он усмехнулся.
— Вот и отлично.
Мы забрались по внешней лестнице одного из старых купольных резервов — туда, где раньше размещались навигационные маяки. Сейчас — только остатки укреплений, пара вросших в металл лавок и великолепный вид на дрожащий купол бастиона. Арей разложил плащ на бетон, подождал, пока я сяду, затем опустился рядом. Открыл флягу, передал мне.
— Осторожно. Может не понравиться.
Я сделала глоток. Обожгло, но не сильно.
— Нормально. Лучше, чем магический отвар у стабилизаторов.
— Он в списке "почти лечебных", — сказал он. — Но только если пить с хорошим человеком.
Я повернулась к нему.
— Тогда почему ты решил выпить со мной?
Он рассмеялся, чуть хрипло. Потом замолчал. Минуту просто сидел, глядя в свет купола.
И потом сказал:
— Мой брат тоже был в отряде. Не в выездном. В городском. Его звали Лин. Он был эмпатом, сильнее меня. Глубже. Я всегда считал, что он чувствует всё насквозь — людей, мысли, даже воздух.
Я молчала. Он продолжал.
— Его отправили в зону, где была зафиксирована серия нарушений. Нестабильные. Вышедшие из-под контроля. Он не вернулся. Я видел запись его последнего сообщения. Все инквизиторы пишут такие перед вылазками. Мы с тобой – не чистильщики, но и нам стоит, перед тем, как покинем бастион снова. В своем последнем слове… Лин сказал: “Я не боюсь, потому что понимаю. А понимание — это сила.” Через два часа от него остался только обугленный кулон.
Я почувствовала, как в груди что-то сжалось. Взгляд скользнул по лицу парня, по скулам, щеке – к шее. А я думала – просто амулет…
— Я не был инквизитором, даже в отряд наружных не входил… Но после того, что случилось с Лином… Я решился, потому что… не мог иначе. Не мог оставить всех остальных, таких, как он, на милость тех, кто принимает решения издалека. А теперь… Так странно. Ты ведь тоже это чувствуешь? Теперь мы будто не можем просто жить – без отряда, без вылазок. Даже одного раза хватает – и все. Ты на крючке. Я хотел узнать, как ты справляешься. Все ли хорошо.
Я помолчала. Глотнула ещё. Слова вышли только тогда, когда горло разогрелось, а воздух между нами стал не таким тугим.
— Моя семья исчезла иначе. Мы горели долго.
Я не сказала “Лейвар”. Не сказала “моя фамилия Вольмарис”. Но сложить два и два – это ведь просто.
— Я чувствовала, как рушится Сердце. Я слышала, как брат кричал “беги”. А я осталась ещё на секунду. Потому что хотела понять — кто это сделал. Пошла в отряд за ответами – чувствую, они за стенами купола.
Арей взял фляжку и сделал глоток. Он слушал.
— Я боюсь, — сказала я. — Что если я останусь рядом с Даррэном… в отряде, я стану как он. Бессердечной. Перестанет болеть в груди, перестану думать, что действую неправильно. Я уже чувствую, как меньше дрожу. И мне страшно — потому что это... удобно.
— Но ты все еще приходишь на крышу. И пьешь с простым эмпатом, — ответил он. — Значит, не все потеряно.
Я усмехнулась. Он протянул руку. Я ни разу не касалась его сама – ведь коснуться эмпата добровольно – это жест большого доверия. Для меня – это страшный жест.
Посмотрела на его пальцы. Широкая ладонь. И я решилась.
Касание было легким. Теплым. Арей не пытался меня прочитать – он просто пытался сказать мне, что он рядом. Кем бы я там не была в прошлом…
И я ему поверила.
***Охота***
Три дня до вылазки. Я шла по южной балочной, недалеко от архивов. Воздух был сухим, как всегда здесь — на глубинных уровнях, где хранилища информации гудели фоновым напряжением, как старые кости под кожей. Я гуляла по бастиону – теперь, когда я часть экспедиций, мне не нужно было беспокоиться о деньгах, так что эти две недели – своеобразный отпуск.
Стоило зайти к Мире – она как раз собиралась показать мне, что сделала с теми небольшими осколками магии, принесенными мной из Пустоши. Я не стала брать много – но обещание выполнила. До небольшой лаборатории, где работала подруга, оставалось еще минут семь неспешного шага, но меня остановил глухой удар. Волосы на голове зашевелились от многослойного, холодящего ощущения. Воздух затрещал…
Взрыв магии. Я побежала.
На развилке у складов уже были люди — кто-то в форме, кто-то в гражданском. Все пятятся. А в центре взрыва – Сайл Даррэн. Кто же еще…
Перед ним — мужчина, худой, с дергаными руками, в обугленной куртке. Вокруг мужчины разваливалось мерцание, нестабильное поле, пульсирующее с разной скоростью. Магия шипела, пружинила. Он дрожал. Не от ярости — от усталости. Плечи как у загнанного пса. А лицо… Я узнала это лицо. Видела его внизу, у резервуаров. Один шаг — и ты не “допущенный”, а “угроза”.