Тихий шепот где-то в глубине памяти: “Ты важнее Лейвара”.
Я осторожно высвободила руку – и видения исчезли.
Арей не стал комментировать этот мой жест. Лишь шепнул:
— Не бойся.
Глава 4: Он
После допроса Даррэн отпустил нас без лишних слов. Ни выводов, ни благодарности. Только короткое "отдыхайте" и приказ готовиться — вылазка назначена через два дня. Всё было, как всегда: чётко, ровно, без намёков на эмоции. Он слушал, фиксировал, отдавал распоряжения. И всё равно я чувствовала: он что-то удержал при себе.
Я попрощалась с Ареем у лифтового круга. Он хотел что-то сказать, но передумал. Просто кивнул. Тихо. Взгляд чуть дольше, чем следовало бы. Я только кивнула в ответ — и ушла. Мне нужно было уйти одной.
Домой я не пошла. Свернула на северные перекрытия, по лестнице, которую никто не обслуживал уже лет десять, мимо старых винтовых балок, и поднялась на крышу навигационного сектора. Здесь не было ни ламп, ни звуков. Только купол — над головой, дрожащий в своем вечном напряжении, и звезды, искаженные через его фильтр, как будто мир выше — тоже нестабилен.
Я села на край, обняв колени, глядя на город. На геометрию бастиона, на линии жилых куполов, на арки промышленных башен. Всё это казалось живым. И в то же время — мертвым.
Я чувствовала, как внутри гудит что-то невидимое. Усталость. Напряжение. Чувства к Арею — тёплые, настоящие. Страх перед тем, что он теперь знает. И странное, зловещее, тягучее ощущение – будто это неправильно, неестественно. Будто ложь. Осколок внутри дернулся.
“Да что ты пытаешься сказать?!” – мысленный крик. Сердце Лейвара не ответит – никогда не отвечало.
Может, это все из-за проклятого Сайла Даррэна? Я сжала виски ладонями. Восемь лет я спокойно жила, будучи Корой Ленн. Но последние дни… Я то Кора… То снова настоящая. Так действует отсутствие магии? Меня перекрутило из-за него? Я попыталась оттолкнуть это чувство. Вновь и вновь. Но оно не уходило. Только затаивалось. Только ждало.
Сайл Даррэн бы уничтожил меня, если бы узнал. Или…
Я вспомнила ледяные глаза. Вспомнила, как он выдернул меня из ада памяти. Спас. Как ценный ресурс. Тогда что это за ощущение, что не отпускает?
Что за холодный трепет под кожей, что за ожидание в груди, которое не имело права быть? Но оно было. Откуда? Будто… Аномалию влечет к Инквизитору. К собственной смерти.
И в этот момент — я почувствовала движение. Тихое. Почти беззвучное. И всё равно — я сразу поняла, кто это: внутри дрогнули сразу оба Сердца.
Сайл Даррэн опустился рядом. Без шума, без слов. Просто сел. На том же бетонном уступе, оставляя между нами достаточно пространства — и в то же время ничего не оставляя.
Он не смотрел на меня. Смотрел вперед, на Вейр-Саари. Как будто этот город — поле боя. И каждый светящийся купол — точка на его карте.
— Я думала, ты не тот, кто ходит по крышам, — сказала я тихо, разглядывая грубые, точно высеченные из скал, черты.
— Иногда, чтобы увидеть картину целиком, надо смотреть сверху, — ответил он. Голос был ровный. Усталый. Но не жесткий.
Я не знала, что ответить.
Он тоже молчал. Мы смотрели на город. А тот дышал – серой копотью, переливами купола, дымом промышленной зоны.
— Ты сегодня не лгала, – прервал тишину Даррэн.
Я повернула голову. Он не взглянул на меня. Все еще — только вперед.
— Но ты все равно что-то утаила. Я чувствую это. Не кожей. Не разумом. Просто... знаю.
Я сглотнула и еле выдавила из себя жалкое:
— Ты... убьешь меня за это?
Он чуть повернул лицо. Свет от купола выделял его глаза, делая их почти серебряными. Я засмотрелась – хоть и знала, что это глаза самого безжалостного на свете человека.
— Я не убиваю, если не нужно. Но если между будет выбор: цель или конкретный человек... -- его лицо при этих словах не изменилось. -- Я выберу цель. Всегда.
Он сказал это без ненависти. Без жестокости. Просто — как принцип.
Я кивнула:
— Понятно.
Он поднялся. Собирался уходить. Но перед этим — впервые — посмотрел на меня прямо. И в его взгляде было нечто, что не имело права быть. Не понимание. Не тепло. Не доверие. Но что-то... Признание? Интерес? Опасный. Но настоящий.
Он не сразу заговорил. Сделал полшага прочь, потом замер. Его голос прозвучал тихо, почти как мысль, которую он впервые решился вытащить наружу:
— Скажи мне. Просто скажи, чтобы я знал. Ты — не аномалия?
Я смотрела ему в спину. Слова застряли, но не потому что я не знала, что сказать. Потому что я знала. И не хотела говорить. Он не оборачивался. Не давил. Просто ждал.