Этот страх был невидим, но я ощущала его всем своим телом. И от этого все во мне болело. Только осколок, казалось, радовался — внутри от него было тепло. Тепло, от которого становилось еще больнее. Еще…непонятнее.
Арей подошел ближе на второй привальной отметке, когда мы остановились на трещине у обсидианового плато. Он не касался меня. Просто оказался рядом — тихо, мягко, на расстоянии дыхания.
— Я чувствовал, как ты исчезаешь, — сказал он негромко, глядя вдаль. — Не физически. И не магически. А… как будто ты размывалась изнутри.
Я ощутила, как его слова проникают внутрь. Он замолчал, а я продолжала смотреть перед собой, не зная, что ответить. Мысли запутались.
— И потом вернулась. Но уже другая.
Я опустила глаза. Пыль скрипнула под ногами. Камень чуть нагрелся на солнце, и от него поднимался слабый жар.
— Я не хотела... чтобы ты чувствовал это, — выдохнула я.
Он покачал головой.
— Это не то, что можно выбирать. Я же эмпат, помнишь? – Голос — почти улыбка. Но не настоящая. — Я чувствую даже то, что ты хочешь спрятать от самой себя.
Я замерла, пытаясь успокоить дыхание. Почему я боялась, что он поймает мои эмоции? Почему его слова причиняли боль, несмотря на их легкость?
— Между вами что-то изменилось, — сказал он. Не требовательно. Не с болью. Просто — спокойно, честно, ровно. — Ты стала другой. Просто… Будто появилось что-то…или кто-то, чье присутствие глушит все остальные голоса.
Я резко выдохнула, почти сорвалась:
— Арей...
Но он поднял руку.
— Я не злюсь, — сказал он, и в его голосе не было ни упрека, ни жалости. Только понимание.
Он повернулся ко мне. И теперь я видела его глаза. Усталая нежность. И... что-то большее. Я не знала, что это. Но оно было таким открытым, таким честным. Страшно открытым.
— Я всё равно рядом, — сказал он тихо, почти с улыбкой, но какой-то особенной, с оттенком тоски. — Я никуда не уйду.
Я хотела обрадоваться. Хотела, чтобы эта открытость, честность и теплая близость отозвались внутри. Но все, что смогла выдавить…
– Спасибо.
Глава 6: Чужой дом
Огонь был везде. Он сочился сквозь камень, стекал по стенам, как масло, стекающее с прокопченного ножа. Купол трещал сверху — небо рушилось, падая вниз золотыми каплями. И среди этого — я. Стою в самом центре, босая, а улицы пылают. Это даже было бы красивым – если бы не было правдой.
Я вижу Каэля. Он зовет меня, пытается дотянуться. Но между нами – черный тоннель, полный пламени. Я тянусь — и не успеваю. Весь мир проваливается подо мной, и я лечу. Но не вниз. Внутрь. Вглубь.
… Помоги! …
Я проснулась от собственного хриплого вдоха. Потолок моей комнаты был серым, как затертая ткань. Какое-то время я просто лежала, не двигаясь. Пот выстилал позвоночник, словно тонкий слой магмы. Осколок внутри пульсировал медленно — он тоже что-то вспоминал. Или напоминал.
Три ночи, как мы вернулись. И все три ночи – я не сплю. Я вижу Лейвар. Здесь все слишком очевидно, чтобы задаваться вопросами: узел зовет меня. В нем, в его отголосках памяти, есть что-то важное. Что-то, что он не успел мне показать. Что-то, что я должна знать.
Той привальной ночью я слышала лишь слабый крик о помощи. Но дрожащий в груди осколок мертвого Сердца, эти сны, что каждый раз становились все глубже, все яростней – уже не просто отголоски намеков. Это прямой зов.
Я встала. Пошатнулась — ноги были ватные, как будто в Пустоши я не просто ходила, а стала частью ее поверхности – такой же вязкой. Такой же нестабильной.
На столе стоял оставленный вчера ужин. Хлеб, сыр, остывшая похлебка. Я попыталась взять ложку — и не смогла. Слишком тяжело. Тело сопротивлялось еде, как будто она мешала слышать магию. Слышать, как меня зовут.
Мне нужно к узлу.
Это была единственная мысль, которая оставалась четкой. Все остальное — сон, стены, даже собственное имя — меркло.
Я села на край кровати. Ноги касались пола, но казалось, что подо дрожит земля Пустоши. Сейчас я даже не могла вспомнить, как я жила до.
После того, как мы вернулись, Даррэн направил Миро и Йорана в подвалы лабораторий Инквизиции – поближе к Сердцу, туда, где больше охраны. Узел там. И… Как туда попасть?
Пробраться?
Есть тоннели. Старые. Схемы. Рейн, если попросить, найдет путь, чтобы обойти охрану.
Но это риск. Не просто для меня — для всех, кого я попрошу о помощи. Если поймают… Если я сама сорвусь…