Я наклонилась ближе. Лоб прислонила к поверхности. Шепнула:
— Покажи.
Мир исчез.
Глава 6: Лейвар
Провал в узел оказался не падением, а скольжением. Тягучим, вязким, похожим не на магию, а на сновидение, которое помнишь не глазами, а телом. Я не ощущала тяжести — только движение внутрь, будто кто-то тянул за невидимую нить, вытягивал меня из времени и вплетал в чужое. Или, может быть, в мое, просто забытое.
Передо мной раскрылся Лейвар. Не обгоревший остов, не руины — живой, сияющий, как в тех ранних воспоминаниях, в которых все еще пахло хлебом, солнечным камнем и кожаными переплетами в библиотеке. Купол был прозрачным, чистым, как колокол, отбивающий не звук, а пульс города. Арки между башнями — легкие, как дыхание, а флаги на шпилях трепетали в утреннем свете.
Я стояла в верхнем зале Совета — как наблюдатель, как тень. Никто не видел меня, но все, что происходило, отзывалось в костях. В комнате были мои родители, брат и кто-то еще — мужчина в тяжелой одежде, с голосом, от которого даже в этом обрывке памяти веяло опасностью. Слова не были отчетливыми, но узел передавал не звук, а смысл. Магия здесь работала иначе — она переводила пережитое, вытаскивала не форму, а суть.
Сердце бастиона было нестабильно. Защитные контуры нарушены. Нарушение шло изнутри — кто-то с доступом к ядру, кто-то из своих. Споры, приказы, страхи, сжатые до команд. Я увидела брата — старше, чем помнила, с другой осанкой, другими глазами. Не предатель. Не беглец. Он стоял у окна, вглядываясь в небо, будто пытался угадать, с какой стороны придёт катастрофа. Он не пытался сбежать. Он оставался. Он держал нити баланса магии.
Затем сцена сменилась. Лейвар через час. Город дрожал. Магия срывалась с артефактных линий, свистела в воздухе, будто уже не подчинялась законам. Купол трещал. И в этой трещине я увидела фигуру. Высокая, четкий силуэт, не в нашей, не в Лейвара форме. Он не атаковал. Он указывал. И магия — слушалась. Не защита, не осада. Ведение. Он управлял ею, не прикасаясь. Не воин. Не чиновник. Кто-то другой. Серый.
Это был он. Не Каэль, не отец, не мама. Магия признала его. Сердце — сдалось.
И тогда, в самой глубине узла, раздался голос. Он не звучал во мне — он был мной. Вплетенный в нервы, в дыхание, в то, как стучит сердце, когда остается только правда.
“Помоги. Мы – не под куполом. Мы там, где свободно. Найди нас. Найди правду. Мы хотим жить. Найди нас. Помоги. Вспомни.”
Я не ответила. Мне не нужно было. Узел уже знал ответ.
Я должна. Оставить все. Бастион. Команду. Своих. Арея. Сайла. Его имя вспыхнуло в сознании с болью, как ожог. Я попыталась выдохнуть, но грудь сжало так, будто воздух стал тверже. Мысли метались, а сердце будто сокращалось не в такт, а в ответ — на имя.
Это я так чувствую – или так реагирует память узла?
Ответа на этот вопрос не было. И на многие другие – тоже. Но один ответ я все же нашла.
Мне нужно в Пустошь.
***
Я шла быстро. Возвращалась по южной линии, вдоль старых распределителей. Голова гудела от мыслей. Каждый шаг был как отсчет — до порога, до сбора, до побега.
Я продумывала маршрут. Идти через обычный проход – или через трещины в куполе? Начать с востока или с запада? Куда двигаться потом? Благодаря узлу я поняла – стоит мне оказаться по ту сторону, стоит начать читать следы артефактов и древней магии – карта выстроится сама. Или магия поведет меня.
Я не ждала, что столкнусь с ним. Но, кажется, он знал, куда я иду и что задумала.
Арей появился из-за поворота, будто просто шел мимо. Без формы, в гражданской одежде — потертая куртка, капюшон спущен, волосы собраны в неаккуратный узел. Глаза чуть прищурены, лицо как всегда спокойное, изучающее все вокруг. Он сразу остановился, как будто почувствовал излом во мне, не увидел — услышал.
— Кора? — произнес он тихо, почти на выдохе. — Ты как будто… не здесь.
Я посмотрела на него. Сердце стукнуло. Больно. Я не знала, как смотреть на него в последний раз, но не прощаясь. Не знала, как не сказать правду — и все же не солгать.
Он шагнул ближе. Спросил почти шепотом:
— Что-то случилось?
Я покачала головой. Ложь. Но самая мягкая из возможных.
— Просто устала.
Голос сорвался на полуслове. Внутри — ком. В горле — пустота.
Он замолчал, смотрел пристально. Я чувствовала, как его эмпатия скользит по мне, ищет края, вглядывается в меня изнутри. Он видел боль. Видел страх. Но не задавал вопросов.