Я сбрасывала сбоку все, что могло шуметь: лишнюю флягу, зацепленные ремни, второй кинжал. Оставляла себе только то, что нужно. Тело работало на автомате. Только сердце билось не в грудной клетке — в горле.
У выхода стояли старые двери. Закрытые. Не запечатанные. Старая защита — в ручном режиме. Я ввела код. Не с первого раза. Руки дрожали, пальцы не слушались. Я знала, что у меня — минуты.
И тогда — я почувствовала. Обернулась.
В коридоре — в тени, в отблеске сигнального света, стоял Старший Инквизитор.
Без оружия. Без команды. Просто стоял. Один. Плечи напряжены. Лицо не прочесть. Ни гнева. Ни страха. Ни осуждения.
Я встретила его взгляд. Он не был холодным. Он был — настоящим. Слишком настоящим.
Осколок Сердца Лейвара заныл – но не от страха. От тоски.
Он не сделал ни шага. И я — тоже.
Я только смотрела. И он — тоже.
Потом я подняла голову. Дала себе последний шанс — и отказалась от него.
И шагнула. За предел.
Сайл Даррэн
Она ушла.
Я видел, как ее силуэт исчезает в темноте. Никакого колебания в движении. Ни дрожи. Ни поворота головы. Она знала, что я здесь. Знала, что стоит мне сделать шаг… И все равно не отступила.
Я стоял, чувствуя, как в груди сжимается что-то, что не имело права на существование. Это не был приказ, не была потеря бойца, даже не бегство объекта.
Я не мог найти этому объяснения. Она аномалия. Нестабильная. Опухоль этого мира – а значит, ее надо вырезать.
Но я бы не смог.
Она не сбежала. Она выбрала. А теперь — я тоже должен выбрать.
Я видел ее взгляд. Не испуганный. Не лживый. Тот, кто уходит так — бежит не от тебя. Он стремится туда, куда не может не идти.
Я должен понять, откуда это чувство. Почему мой мир раскололся, когда я, лишь войдя в бастион Вейр-Саари, пересекся с ней взглядом? Аномальная, я понял это с первой секунды. Как бы она не пыталась это скрыть - нестабильная.
Единственная, кого я не уничтожил сразу. Я был готов еще тогда, на площади - всего один удар, точный, верный – и ее голова покатилась бы по пыльным камням. Но мои мышцы точно сковало льдом. Я сам не дал себе убить ее. Неосознанно – я не мог. Ни на плацу. Ни на крыше. Ни в зале с узлом. Я упустил столько шансов – один взмах клинка – и то, что было неправильно, больше не существует. Я мог просто не вытаскивать ее с диска. Не держать, когда она падала. Но тело действовало само. Инстинктивно. Будто кто-то, кто владел моей волей, приказал – защити. И я подчинился.
Это злило. Обескураживало. Вводило в ступор.
Так что я ее найду. И выясню причину.
Глава 7: Пустошь
Пустошь начиналась сразу. Не как пейзаж, не как местность — как тишина. Она не гремела, не шипела, не рвала на себя внимание. Просто была. Плотная, вязкая, старая, как если бы сам воздух здесь когда-то разговаривал, а теперь забыл, зачем нужен язык. За спиной остались стены бастиона, магическая арка, теплая пыль знакомого города — все исчезло, будто его и не было. Впереди — сухой, умирающий свет и земля, серо-желтая, потрескавшаяся, покрытая следами чужих шагов, которые никто уже не мог отследить.
Я не бежала. Не шла быстро. Просто двигалась. Шаг за шагом. Тело знало, что делать. Вес рюкзака равномерно врезался в плечи, лезвие на спине упруго толкалось в поясницу с каждым шагом, ремни под грудью терли кожу, но это было даже хорошо. Боль напоминала, что я все еще целая. Что пока жива.
Магия ощущалась не как сила, а как присутствие. Она не струилась, как в бастионе, не гудела, как в артефактных зонах. Здесь она лежала — плоская, старая, то ли спящая, то ли выжидающая. И я чувствовала, как с каждым часом мое дыхание сливается с ее ритмом. Не как союз. Как чужой гость, которого, кажется, просто еще не прогнали.
Я шла с картой, закрепленной в рукаве. С наших вылазок у меня остался маршрут — схему выведенных из системы линий, заброшенные маяки, отключенные артефактные платформы. Первая точка — старый разведфактор, брошенный пять лет назад. Вода там непригодна, но стены держат тепло. Если повезет — найду остатки фильтра, может, сохраненные записи. Хоть что-то, с чего можно начать. “Найди нас. Вспомни.”
Мир вокруг был странно неподвижным. Ни ветра. Ни птиц. Только камни и обломки когда-то живого. Иногда — выжженные пятна, где, возможно, когда-то что-то взорвалось. Или погибло. Я не спрашивала. Пустошь все равно не ответит.
Со мной было только то, что я могла унести. И все, от чего не смогла уйти. Я не знала, когда именно начну бояться по-настоящему. Может, через день. Может, ночью. Может, когда в какой-то момент повернусь — и не увижу за спиной ничего, кроме дороги, которую больше не пройти в обратную сторону. А может… так и не начну?