Арей молчал долго. Я не оборачивался. Но чувствовал: он не осуждает. Не отдаляется. Он слышит.
— Теперь я понимаю, — сказал он тихо. — Почему ты такой. Ты не холодный. Просто… огонь слишком глубоко внутри тебя.
Он подошел ближе. Несколько шагов. Мы шли, и я знал, что он подбирает слова.
— Мы ведь это чувствуем. Не касаясь человека, мы не можем сказать наверняка, но когда знаком с кем-то достаточно долго – начинаешь подмечать. Я видел, что ты не бессердечная тварь, которой тебя считают. Возможно, именно поэтому я… – он запнулся. – Я не буду бороться за нее.
Я сжал кулак. Не от злости. От удивления.
– Что?
– Я не знаю, как это тебе объяснить, но, Сайл, что мы делаем? Мы покинули бастион во время зачистки аномалий. Пошли с тобой за Корой, но не потому, что она опасна или является угрозой спокойствия. Мы идем за ней, потому что она часть отряда, ей нужна помощь. А еще – потому что ты. Я могу честно признаться тебе – она мне тоже дорога. Она красива, умна, упряма. И интересна. И я думал…
Арей сделал паузу. Миро и Дрейна махнули мне – просьба о кратком привале, Миро что-то засек, захотел проверить. Раньше бы я сразу вмешался, но… Я научился доверять команде. Я повернулся обратно к эмпату.
– Продолжай.
– Я думал, что мог бы стать опорой для нее. Новенькая в отряде, симпатичная. Но… Я коснулся ее руки. Она сама ее мне протянула. И то, что я тогда ощутил – это было странно. Вы знались всего ничего, но моя магия говорила, что это ложь. Ее привязанность к тебе – глубже, чем я думал сначала. Как будто ты – это что-то большое, настоящее. Что-то, что очень глубоко. Я решил, будто это – обычное очарование командира, но и эта мысль оказалась ложной. А сейчас, кажется, я понимаю.
Я замер. И слушал.
– Скажи мне, Сайл… Ты все помнишь о трагедии в Лейваре? Даже так: сколько вообще ты помнишь о том времени? Сколько ты провел в том бастионе? Каковы были задания? Что делала в те годы Инквизиция?
С каждым новым вопросом Арея в висках отдавал пульс – болезненно, глухо.
– Видимо, не все.
Глава 8: След огня
Кора Ленн
Мы шли медленно, но не из-за усталости.
Путь изменился. Словно сама дорога стала внимательной. Ткань воздуха натянулась, время сделалось вязким. Земля под ногами больше не просто лежала — она ждала. Не звала, не приказывала, не тянула. Просто присутствовала рядом, будто знала, куда я иду — и зачем.
В. не спрашивал. В последние дни он вообще перестал задавать вопросы. Иногда бросал на меня короткие взгляды, в которых было чуть больше, чем просто внимательность: легкое напряжение, осторожность, понимание. Я чувствовала, как он наблюдает, как считывает перемены. Но молчал.
— Ты точно уверена, что это то направление? — спросил он все-таки, не повышая голоса. Спокойно, как бы между делом.
Я кивнула.
— Уверена.
Он хмыкнул, чуть отстал, давая мне идти первой.
— Ты уже не просто чувствуешь магию, Кора, — проговорил он задумчиво. — Ты двигаешься так, будто слышишь, как мир дышит.
Я не ответила. Не потому, что не знала, что сказать, — просто его слова были слишком точны. С каждым шагом все в груди пульсировало сильнее. Не болью. Признанием. Там, где жил осколок Лейвара, теперь бьется что-то еще — глубже, медленнее, древнее. Как сердце, откликнувшееся на зов.
Когда мы обогнули скальный выступ, я остановилась. Почти сразу увидела его — обломок. Полузатонувший в земле, выцветший, словно сам пытался исчезнуть. Плоскость металла с ровной гранью, проросшей трещинами. Внутри — прожилки тусклого золота. Он выглядел чужеродно, как часть машины, забытая в мёртвом лесу. Но я узнала это чувство. Это не была магия. Это была память. Глубокая. Сильная. И очень, очень личная.
Я подошла, не раздумывая. Присела, дотронулась пальцами до боковой поверхности. Металл был холодным — но лишь вначале. Когда я коснулась сердцевины, все вокруг исчезло.
Я снова в Лейваре. И даже сцена - та же, что во сне. Сначала запах. Пепел. Горящая сталь. Гарь. Потом — крик. Женский. Далеко. Высокий. Отчаянный. А затем — жар. Он не обжигал. Он был везде. Как будто воздух сам по себе загорелся, и я не могла отличить его от своей кожи.
И все… изменилось.
Я видела себя. Но не изнутри тела – я будто наблюдала, как умирает последняя из рода Вольмарис. Тело, вытянутое на обломках. Лицо в копоти. Волосы — когда-то белые — теперь слипшиеся, грязные, прилипшие ко лбу. Губы — треснуты. Пальцы — в волдырях.