Младшая версия меня лежала в полуразрушенном тоннеле, не способная пошевелиться. Грудь поднималась рывками. Каждый вдох — как через нож. Мир рушился. Где-то вдалеке трещал купол. Сердце бастиона билось судорожно. Каждый удар мог стать последним. И каждый прерывистый вдох юной Эйлы – тоже.
За моей спиной послышались торопливые шаги. Кто-то бежал.
Я обернулась – и увидела знакомое лицо. Все такое же, будто высеченное из камня, но моложе. Глаза, еще не такие холодные, полные беспокойства. Сайл Даррэн кинулся к умирающей Эйле. Вот он, ускользнувший образ из сна…
Осторожно, бережно поднял ее на руки. Столько нежности было в этом жесте – что у меня, у настоящей меня, защемило в груди. Я не помнила командира таким.
Силуэт стал удаляться. Я двинулась за ними: за молодым Инквизитором и собственной копией. Даррэн вынес ее из тоннеля, за купол. Туда, где точно безопасно. Но обратно не вернулся - остался с ней. Словно она…
— Ты жива? – я почувствовала боль в этой фразе. Страх. Он боялся – что она не выживет, что он опоздал.
Потрескавшиеся губы едва произнесли:
— Я не могу оставить Лейвар…
Судоржный вдох облегчения. Даррэн погладил беловолосую девушку по щеке.
— Ты важнее Лейвара.
Этого уже не было в моем сне. И почему я опять здесь? Ответа на эти вопросы нет, так что я решилась на самый странный поступок, возможный в этом пространстве. Я закричала:
– Эй! Артефакт, Сердце, бастион! Кто ты там… Что я должна увидеть?!
– Кора?...
Глава 8: Тот, кто всегда рядом
Сайл Даррэн
Я не любил пустоту. Не ту, что между людьми — с ней можно справиться. Настоящая — здесь. В этих местах. Когда даже камень под ногами кажется выжженным не огнем, а отсутствием смысла. Здесь все было слишком молчаливым. Слишком неподвижным.
Мы двигались по краю обрушенного магического канала. Каменные дуги — изломанные, как скелеты зверей, — торчали из земли, словно напоминание о том, что магия когда-то здесь не просто текла — она бурлила. И вырвалась. Теперь — гудит в отголосках. Ее нет, но ощущение, будто что-то смотрит изнутри каждой трещины.
Арей шел впереди, уверенно, почти как следопыт. За последние дни он изменился — стал тише, точнее, собраннее. Я не мешал. Он чувствовал Кору. И я чувствовал, как его собственная тревога сжимается с каждым шагом. Даже Миро замолчал, а Дрейна только изредка оглядывалась назад, коротко встречаясь со мной взглядом.
Мы проходили очередной поворот, когда Миро окликнул меня:
— Сайл. Посмотри сюда.
Я подошел. Он стоял у расщелины, где между корнями и битым камнем виднелся обломок. Металл, потемневший от времени. Странно целый. Массивный, с прожилками — похож на фрагмент узловой структуры или ядра какого-то магического носителя.
– Безопасный? – уточнил я у ученого. Миро пожал плечами.
– Активности не зафиксировано. Но мне в нем что-то не нравится… Или нравится. Не могу понять. Потому и позвал – ты решай, забираем или идем дальше? Понимаю, цель миссии другая, но… В общем, сам посмотри.
Я присел на корточки у обломка. Шероховатая поверхность слегка поблескивала. Пыль покрывала уходящий под нее узор. Я потянулся стереть ее…
И мир сорвался.
Не плавно. Не как сон.
Мгновенно. Сначала пришел звук. Высокий, надрывный — тревога. Потом — запах. Огонь, пепел, гарь. Густая, липкая, как масло. Дальше — жар. Он накрыл не извне, а внутри. Как будто я сам загорелся.
Глаза не сразу привыкли. Я стоял в тоннеле. Лейвар. Я узнал стены. Узнал вибрацию под ногами. Узнал тошнотворное чувство перед катастрофой.
В груди била тревога. Я здесь не просто так, я бежал сюда, стремился в этот тоннель, мне было нужно, жизненно необходимо… Почему?
В голове пусто. Я доверился инстинкту - пусть ведет он. Тело само знало, что делает. Я побежал. Где же… Где…
Белое пятнышко у стены. Там… человек?
Тело не слушалось моих команд – оно действовало само. Я был точно наблюдатель – смотрел изнутри на мир глазами молодого себя. Рванулся к пятнышку – и судорожно выдохнул. Нашел.
Обгоревшие волосы. Рваное дыхание. Губы треснуты. Кожа в саже. Я двинулся вперед — инстинкт. Я наклонился. Поднял ее. Тело обмякшее. Едва теплое. Но живое.
Я прижал к груди — и на секунду не почувствовал веса.
Только пульс. Свой. Её.
Я нес девушку, как самое ценное, самое дорогое, что только может существовать. Мы должны выйти отсюда, я должен увести ее, вытащить. Спасти.