Режущий глаза свет – и мое сознание выбивает из тела. Теперь я вижу, как младший офицер Инквизиции Сайл Даррэн выходит наружу, бережно, осторожно укладывает девушку, заглядывает ей в глаза:
– Ты жива?
Я чувствую. Я помню это ощущение – безумный страх, ужас от того, что она может не ответить. И счастье, когда тихий шепот коснулся ушей:
— Я не могу оставить Лейвар…
Эйла жива, она дышит. Она сможет восстановиться. Сайл…нет, я. Я сделаю все, чтобы она смогла.
— Ты важнее Лейвара.
Виски заломило. Это же моя память. Мои воспоминания. Почему тогда они…
Они появлялись кусками. То, что я только что видел – отпечатывалось в сознании, находилось, где-то там, глубоко внутри, кем-то вычищенное, вымаранное…
Голова болела. Рваные пятна моей памяти начинали расцветать. Я вспомнил ее лицо – подростка, смешливой, язвительной девчонки, которая… Которая – что? Я зажмурился, сжал виски. Вспоминай, Сайл! Что там, в прошлом?..
– Эй! Артефакт, Сердце, бастион! Кто ты там… Что я должна увидеть?!
Тело дернулось. Я знаю этот голос.
– Кора?...
Глава 8: Неправильная память
Кора Ленн
Я обернулась. Сайл – не тот, что в обрывке памяти, а другой, настоящий, смотрел на меня ошарашенно, удивленно. И то, как он произнес имя – не так, как обычно. Неуверенно.
– Кора. Эйла. Я уже сама не понимаю, как правильно, но… Да. Я. А ты… Как ты здесь?...
Мы стояли на расстоянии в пару метров. Его окружал пепельный свет, будто время само позволило ему шагнуть внутрь старой памяти. Уже не юноша, не спаситель из далекого дня, а мужчина, чье имя несли шепотом даже самые храбрые.
Я сделала шаг к нему. Плечи — широкие, подтянутые. Спина — будто выточена из стали. И вся его фигура напоминала натянутую тетиву: сдержанную, но готовую сорваться в действие. Он был одет для вылазки: бронежилет — легкий, тонкий, спаянный с тканью рубашки. На поясе — нож в сдержанных, почти изношенных ножнах. Рядом — оружие, которое он даже не касался: ему не нужно было напоминать, что он умеет убивать.
Я сделала еще шаг. Лицо — угловатое, словно природа забыла сгладить линии. Высокие скулы, напряженная челюсть, прямой нос. На виске — светлый, едва заметный шрам. Короткие темные волосы чуть тронуты пылью. А вот глаза… Глаза были холодные. Стальные. Слишком ясные для того, кто видел много смертей. Но в эту секунду — они дрогнули.
— Как ты… — снова спросила я, но он уже качал головой, будто сам пытался собрать картину по осколкам.
— Я… не знаю. Был с отрядом. Коснулся артефакта. Все потемнело. И потом — это.
Он оглядел тоннель. Пепел, стены, остатки всполохов. Здесь все еще пахло огнем, но жара уже не было. Магия удерживала нас внутри, как в пузыре. Но он не боялся – и тоже шагнул ко мне.
— Ты тоже теперь это помнишь, — сказала я. Не вопрос. Утверждение.
— Да, — просто ответил он.
Несколько секунд — тишина. Тяжелая, глухая. Не неловкая — плотная. Как будто все слова, что должны были быть сказаны, сейчас встали между нами стеной.
— Я не помнила, — прошептала я. — Ни спасения, ни тебя… ни того, что мы вообще были знакомы.
— Я тоже не помнил, — сказал он медленно. — До этого момента.
Он посмотрел на меня. Долго. Словно что-то сверял. Искал подтверждение. Можно ли мне верить? Аномалия ли я? Кажется, это уже очевидный вопрос. Я не просто аномалия. Я больше. Даррэна это не пугало. Его не пугало даже то, что мы застряли в пространстве, которому нет названия.
— Это... как будто кто-то вычистил. Отрезал. Память возвращается кусками, отрывками, как будто цельную картину еще только предстоит собрать. Но даже этот момент – он уже многое может объяснить, – задумчиво произнес Сайл. – Но все еще недостаточно.
— У меня так же. Пустота.
Я подняла взгляд, встретилась с его глазами. Они были теми же — стальными, но сейчас в них было живое напряжение. Он не был сломлен. Он был собран, как перед ударом. Но теперь — не против меня. Рядом со мной.
— После Лейвара все изменилось, — начал рассуждать он. — Я стал другим. Жестким. Закрытым. Я… начал видеть врагов в каждом нестабильном. Как будто именно в тот момент я решил, что мир должен быть очищен от магии. Сейчас я не могу этого объяснить – откуда эта животная ненависть к аномалиям. С того дня я уже не думал, я просто резал. Быть клинком оказалось проще, чем снова быть собой.
— Ты помнишь, что было там? Я – нет. Я помню брата. Помню тоннель. Следующий момент – я уже в Вейр-Саари. Там тестируют – и я, внезапно, прохожу контроль. Мне сказали, меня зовут Кора Ленн. Я травница… Я не стала спорить… Что было потом? После… – я кивнула на замерших недалеко от нас парня и девушку. – После этого?