Магия не отпустила. Мы не вспомнили всё.
***
Мир не выдал предупреждения. Он не шепнул, не встрепенулся. Просто — стал другим. Будто кто-то сдернул пленку, и под ней оказалось настоящее. Обугленное, дрожащее, смертельно близкое.
Это случилось мгновенно. Огонь вспыхнул в воздухе, еще не разорвав стены, но уже рассекая все живое. В ушах — звон. Где-то неподалеку прорезался крик — женский, оборванный, слишком знакомый. Но не раздался до конца. Купол Лейвара, некогда прозрачный, сияющий, теперь дрожал, как натянутая мембрана перед ударом. Он не падал — он замирал. И сердце бастиона, то самое, что когда-то билось ровно и уверенно, теперь пульсировало в хаосе. Сбивалось. Ломалось. Умирало.
Каждая мышца тела, каждый нерв, все во мне откликнулось так, будто мне снова шестнадцать, и все еще можно надеяться. Но я уже знала: нельзя. Мы снова здесь. В том самом «сейчас», что стало «никогда».
Лейвар рушился.
Мы стояли прямо в его центре — на одной из галерей, где когда-то проходили ученые, стражи, жители. Под ногами — обугленные плиты. Под нами — тоннели. По бокам — стеклянные окна, за которыми был город, на который уже опускалась тень конца. Люди бежали. Не в панике, в отчаянии. Аварийные глифы вспыхивали на стенах: один, другой, третий — и затем пустота. Свет их то мерцал, то гас. Некоторые уже не работали вовсе. Магия — та, что должна была питать и защищать — теперь вырывалась наружу, как бездомный зверь. Она ревела в трещинах камня, в подземных потоках. Пульс бастиона захлебывался, будто сердце само пыталось оторваться от земли и исчезнуть.
— Это уже не память, — прошептала я, не повернув головы. — Это остаток. Пласт разлома. Последние удары перед тем, как сердце стихло.
Даррэн молчал. Он будто врастал в это место, в это время. Его губы были плотно сжаты, черты лица заострились, будто обнажилась внутренняя броня. Он не выглядел сломленным. Но я чувствовала – ему больно.
Воздух загустел. Почти вязкий, как будто сам бастион пытался удержать последние крохи жизни. Вдалеке снова донесся крик. Резкий. Сдавленный. Кто-то из ученых, может быть. Или просто человек, оказавшийся не в том месте, не в то время. Я попыталась не думать — но это было невозможно.
Стенки тоннеля затрещали. Где-то сверху посыпалась пыль. Я не могла смотреть на это – больше не могла – и, вцепившись в руку Свирепого Клинка, уткнулась ему в грудь.
Мы стояли вдвоем. В центре умирающего города. Среди криков людей, огня, боли и страха.
Я не плакала. Но внутри что-то трещало. Ломалось. Выворачивалось.
Сайл обнял меня. Он чувствовал то же самое – хотя это не его Сердце только что перестало биться. Он понимал – и хотел облегчить мою боль.
И в этот миг — именно в этот – магия дрогнула. Как будто вспышка правды стала для нее слишком тяжелой. Как будто она пыталась удержать нас здесь, в прошлом, вместе, но больше не могла.
Взрыв — не снаружи, а внутри воздуха. Свет — как резкий выдох. Тьма — как последняя пелена. Огонь, который не касался кожи, но жег до костей.
Я открыла глаза. Надо мной склонился В.
– Кора?! Ты дышишь?! Кора, ответь!
Глава 9: Остаток огня
Сайл Даррэн
Голоса прорвались сквозь гул последними.
— Сайл! Командир! Даррэн, очнись! Сайл!! – кто-то кричал. Знакомый голос. Кажется, Арей?
Я распахнул глаза — резко, будто меня вытолкнули из-под воды. Легкие жадно втянули воздух. Земля подо мной дрожала, или это дрожало что-то внутри. Несколько секунд я не двигался, только слышал, как кровь гулом катится в висках. Было темнее, чем должно. И холоднее.
— Он вернулся, — выдохнул кто-то слева. Миро..
— Спасибо Пустоши, отдала, — это Дрейна. Резко, с хрипотцой. Она нервничала, а когда нервничала — начинала звучать как командир.
Я сел. Не сразу. Сначала через локоть, медленно, чтобы не потерять равновесие. Арей поддержал, хотя я и не просил. Но отказываться было бы глупо.
— Сколько времени? — спросил я. Голос был хриплым. Не моим.
— Почти сорок минут, — ответил Арей. — Тебя трясло. Потом ты замер. Мы... думали, что артефакт… — он не договорил. Не хотел додумывать.
Я провел рукой по лицу. Оно было влажным. Виски — стучали. Под ногтями — пыль. Пахло гарью. До сих пор. Хотя здесь ее не было.
Вокруг — пустошь. Тот же склон, где мы остановились. Тот же обломок, теперь вбитый в землю, будто уже истощенный. Солнце клонилось к горизонту — мягкое, медное. Камни отбрасывали длинные тени.
Миро осторожно присел рядом, взглянул на меня поверх очков.